Украденный миг - Пенелопа Нери

Теперь девушке было так плохо, как никогда, в тысячу раз хуже, чем прежде, когда она бегала в лавочку А Во со своими бесполезными письмами.

Проходил день за днем, но поиски не давали никакого результата.

Иногда Эмме удавалось издали, в щелочку взглянуть на любимого: изможденный, исхудавший, с ввалившимися глазами, Гидеон, склонившись над картой, тихо советовался о чем-то с Кимо Пакеле или с Филиппом и помечал кружком очередной пройденный участок. Он казался ей сказочным принцем, оказавшимся во власти какого-то страшного чудовища.

Как бы она хотела побыть с ним наедине, прижать его усталую горячую голову к своей груди, успокоить и насытить своей любовью, отдать ему все силы своего тела и души.

Но Джулия Кейн неустанно следила за ней. Эмма все время ощущала на себе ее настороженный взгляд.

Джулия все время суетилась возле Гидеона: она не хотела замечать того, что его раздражают ее слезы, всхлипывания, театральные заламывания рук, возгласы «О, Боже, что же нам делать, как это ужасно, но я с тобой, я не оставлю тебя, дорогой, в эти ужасные минуты…». Джулия не видела или не хотела видеть того, что он избегает ее, что ему досаждают ее бессмысленные хлопоты…

Вежливо, но твердо Гидеон отклонял все попытки Джулии сблизиться с ним. Он был учтив, ровен, холоден и совершенно безразличен к ней.

Странно, но временами Эмма ловила себя на том, что ей жаль эту неряшливую, несчастную, назойливую женщину, не умеющую ни любить, ни страдать. Эмме казалось, что Джулия любит мужа, но не знает, как завоевать его доверие и любовь. Джулия так явно ревновала, что Эмме становилось не по себе, когда они встречались. А встречались они теперь почти каждое утро.

Чтобы не быть бесполезной, Эмма взяла на себя кое-какие обязанности по дому, в том числе и разборку почты.

Каждый раз, когда она приносила очередную стопку писем, Джулия выбегала ей навстречу:

— Есть здесь письма для моего мужа?

Получив отрицательный ответ, она устраивала истерику:

— Но они должны быть! Почему они идут так долго?

После чего либо запиралась в своей спальне, не желая никого видеть, либо пробиралась в кабинет Гидеона, чтобы опять не давать ему покоя своими бесконечными жалобами и рыданиями.

Джулию явно мучило исчезновение Джекоба Кейна.

Служанки, носившие еду в ее комнаты, перешептывались о том, что молодая леди совсем не ест и все время что-то бормочет и плачет и что, если так пойдет дальше, она может потерять свое еще не рожденное дитя да и свихнется в придачу.

Мириам держалась на удивление стойко.

Пока работники обшаривали окрестности, она или молилась у себя в спальне, или занималась хозяйством. Одежда ее была по-прежнему безупречна, волосы аккуратно уложены, и неизменный жасмин, как всегда, украшал ее прическу. День ее был заполнен хлопотами. Достаточно ли мяса, чтобы накормить людей? Достаточно ли чисто вымыты оловянные кружки? Крепок кофе, ведь люди устали и им надо взбодриться… Она помогала служанкам, интересовалась их нуждами и настроением, забывая о себе. Одному Богу было известно, какого напряжения стоило ей это спокойствие. Никто не слышал ее стонов, никто не видел ее слез. Изо всех сил Мириам боролась с безнадежностью и отчаянием, наполнявшими ее душу. Мужество этой маленькой женщины изумляло всех.

— Хватит тебе хлопотать, сестренка, — уговаривала ее Леолани Пакеле. — Отдохнула бы ты немного…

Желая хоть чуть-чуть развеселить свою госпожу, толстуха Лео шутливо бранила ее на «пиджин-инглиш», забавном англо-китайском наречии, щедро присаливая его грубоватыми островными словечками и прибаутками.

Время от времени Лео старалась увести Мириам в ее любимый тенистый садик, где среди грядок с лекарственными травами уже были заботливо расстелены циновки с огромными пуховыми подушками и шелковым покрывалом. Осторожно обняв маленькую Мириам за плечи, великанша Лео мягко, но настойчиво заставляла ее прилечь и подремать часок-другой. Но чаще всего они тихо беседовали.

Накануне Леолани говорила Эмме, что Мириам совсем забыла о сне, еде и покое, что для нее, с таким хрупким здоровьем, это прямой путь в могилу.

Эмма прикорнула в беседке, когда Мириам и тетя Лео пришли отдыхать в свой излюбленный уголок. Эмме не хотелось нарушать их уединения, и она стала невольной свидетельницей разговора старинных подруг.

— Знаешь, Лео, я боюсь засыпать, боюсь закрыть глаза. — Мириам ласково поглаживала большую добрую руку Леолани Пакеле. Прозрачные пальцы ее дрожали, огромные лиловые тени легли вокруг измученных глаз. — Понимаешь, я боюсь увидеть дурной сон…

— Сны часто бывают обманными, не стоит придавать им значения, сестренка, — тихо басила тетя Лео. — Злые духи часто морочат нас, чтобы посмеяться над нашим горем.

— Ах, боюсь, мои сны верны. И у Старого Моки плохие сны, он говорил мне об этом.

— Глупо верить в плохое, пока ничего не известно. Надо молиться Отцу Небесному. Если он захочет, то поможет, несмотря ни на какие сны.

— Я молюсь… Но недавно я видела Джекоба. В самый первый вечер, когда он пропал. Я вышла на бельведер, думая, что сейчас он покажется на тропе с охапкой цветов, как всегда. Он рвал их для меня. И тут я увидела его. Он стоял в тени охия лехуа и держал в одной руке старую шляпу с фазаньими перьями, а в другой — ветку с красными цветами-шариками.

Я обрадовалась и спросила его:

«Любовь моя, что же ты возвращаешься так поздно?»

А он ответил:

«Ты напрасно стоишь здесь, в темноте, царица небес! Вернись в светлый свой дом, в теплый и радостный мир, которому ты принадлежишь».

Я сказала ему:

«Мне совсем не холодно и не страшно. Мне хорошо поджидать тебя здесь. Иди в дом, поешь, отдохни». Я пошла к дверям, и тут точно кто-то поцеловал меня в щеку. Я вскрикнула и обернулась, но моего бедного Джекоба уже не было, он словно растворился в темноте.

Мириам тихо всхлипнула. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем она смогла продолжить рассказ.

— Я сбежала в сад… На том месте, где он стоял, лежала ветка лехуа с красными цветами, зловеще красными, цвета пролитой крови.

Эмма еле сдерживала слезы, боясь разрыдаться в голос и выдать свое присутствие. Ей было стыдно, ведь этот разговор не предназначался для посторонних ушей, но она догадывалась, что сон Мириам не был случайным. Призрак Джекоба Кейна явился для того, чтобы сказать нечто очень важное, о чем стоило серьезно подумать. Может быть, боги привели ее сюда и дали ей это знание для того, чтобы она смогла помочь Гидеону разгадать тайну исчезновения его отца?

Тело Джекоба Кейна нашли на следующее утро, вскоре после восхода солнца.