Украденный миг - Пенелопа Нери

— Что ж, мисс Джордан, раз вы обещали, придется вам остаться, не так ли? Держать свое слово — это очень важно!

Гидеон смотрел на Махеалани как на свою союзницу.

Этого еще не хватало! В его словах ей почудился какой-то скрытый намек.

— Да, мистер Кейн. Это очень важно, держать свое слово, — с неожиданным для самой себя вызовом ответила Эмма. Она воинственно подняла голову и прямо глянула ему в лицо.

От его улыбки не осталось и следа.

— Я должен что-то сказать вам, мисс Джордан. Подарите мне, если вам нетрудно, несколько минут. А потом я провожу вас до деревни. — Он понизил голос: — Умоляю тебя, выслушай меня, Эмма, дорогая!

Только теперь она заметила, как он устал, как взволнован, но остановиться уже не могла.

— А стоит ли нам говорить, мистер Кейн? Не поздно ли? Кстати, если верить слухам, я должна принести свои поздравления вам, и вашим родителям, и, уж конечно, вашей жене, Джулии Кейн. Я уверена, мистер Джекоб Кейн и миссис Мириам Кейн были рады узнать, что вы и ваша жена вскоре осчастливите их появлением на свет еще одного представителя династии Кейнов!

Эмма отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы.

Если бы он знал, как трудно давался ей этот независимый, дерзкий тон! Как горько было знать, что право носить под сердцем его ребенка принадлежит не ей, а какой-то чужой женщине.

Гидеон растерянно стоял перед ней, не зная, как объяснить все, что случилось.

— Я прошу тебя, Эмма…

— С какой стати я должна слушать вас? Что вы можете еще сообщить мне? Я ничего не хочу знать. Оставьте меня в покое! Всего хорошего, мистер Кейн! Не заставляйте меня ссориться с вами, мистер Кейн.

— Эмма, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но, дорогая…

— Для вас я — мисс Джордан!

— Хорошо, пусть будет так. — Гидеон стиснул зубы, сдерживаясь и тщательно подбирая слова. — Но я все же думаю, что этот разговор необходим нам обоим. Мне он, во всяком случае, очень, очень нужен. Если бы ты могла понять… Пожалуйста, выслушай меня!

О, этот голос, такой глубокий, родной! Он обволакивал, ласкал ее слух — Эмма чувствовала себя беспомощной, а она должна быть сильной сейчас.

— Нет, мистер Кейн, я не могу доставить вам этого удовольствия! Всего хорошего, нам пора. Нам давно пора!

Она резко рванула повод, и Макани вдруг оступилась, рухнув коленями в песок. Эмма, испугавшись за девочку, судорожно прижала ее к себе. Лошадь тотчас вскочила на ноги. Махеалани испуганно ойкнула, но удержалась, и Эмма, овладев собой, проследовала мимо Гидеона.

Неужели это конец? Неужели все потеряно, потеряно безвозвратно? Какая боль, какое страдание терзали ее душу, когда Эмма, стараясь не показать своего отчаяния, удалялась от места их безрадостной встречи…

Махеалани послала Гидеону воздушный поцелуй:

— Алоха, мистер, алоха-а!..

Гидеон снял шляпу и помахал ей в ответ.

— Не оборачивайся, Махеалани. Не надо, прошу тебя.

— Но, Лани, ведь это тот самый дядя, который уронил тогда в ручей гирлянду из фиалок. Какой он красивый, прямо как принц!

— Твоя бабушка всегда говорила: «Красив тот, кто красиво поступает». Так-то, детка!

Эмма спиной чувствовала взгляд Гидеона, но не позволила себе оглянуться и упрямо смотрела вперед.

Солнце уже село, ослик и овечки были напоены и накормлены, посуда вымыта, пол подметен, говорящие птицы майна, рассевшись на ветках притихшего сада, заводили свои вечерние трели, Махеалани, зевая и капризничая, отправилась спать.

Вечер был чудесный: дальние холмы золотились в лучах заходящего солнца, длинные тени, напоминавшие крадущихся кошек, заползали в расщелины, в хижинах зажигались фонарики, заправленные ореховым маслом, их свет просачивался сквозь тростниковые крыши и стены, и хижины казались гнездами больших светляков.

Тетушка Моми, вдова Роберта Фулджера, владельца небольшого местного сахарного завода, знала мать Эммы еще с тех пор, когда сестры Малия и Леолани служили в доме адвоката Александра Мак-Генри. После смерти его жены они вернулись на остров и стали служанками у Кейнов.

Тетушка Моми любила и опекала Эмму как родную. После смерти Малии она еще крепче привязалась к ней и маленькой Махеалани.

Эмма частенько гостила в этом доме.

Вот и сейчас она сидела на террасе, вдыхая ароматы трав и цветов, которыми был напоен соленый ветерок, долетавший сюда с океана, и прислушивалась к неспешному рассказу о минувших днях, когда сотни китобойных шхун бросали якорь вблизи островов, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. Тетушка Моми, склонившись над вышиванием, рассказывала о строгих пасторах-миссионерах, самоотверженно боровшихся за души тысяч моряков, погрязших в пьянстве и беспутстве, о нравах, царивших на острове в прежние времена, когда разбушевавшаяся матросня громила кабаки и лавочки, когда женщин-островитянок покупали за кусок мыла или нитку дешевых бус…

Вышивать здешние рукодельницы научились у жен миссионеров, но, легко переняв несложную технику, вышивали по-своему: яркие цветы, причудливая вязь трав, кораллов и водорослей, среди которых порхали птицы, плавали странные рыбы, — все это придавало местным вышивкам неповторимый колорит.

— Ох, и заговорилась же я! — Тетя Моми бережно сложила вышивание в большую наволочку. — У тебя, должно быть, глаза слипаются. Посмотри, и малышка уже спит…

— Она сегодня много играла, — улыбнулась Эмма, укрывая девочку легким одеяльцем.

— Махеалани… Какое красивое имя у нее — Полная Луна в Небесах…

— Да, тетя Моми, очень красивое.

— И личико у нее такое кругленькое, беленькое… Добрая кровь течет в ее жилочках, хотя и смешанная. И такая она умная, смышленая, все-то ей интересно, ничего-то она не пропустит! Точно хлыстик — щелкает туда-сюда, туда-сюда… Вот и ты такая же была маленькая, Калейлани. Как вы похожи!

— Еще бы, все-таки мы… сестры.

Тетя Моми как-то странно посмотрела на Эмму:

— Сестры… Что ж, будь по-твоему. Хотя никак я в толк не возьму, как это Малия могла нормально проносить целых девять месяцев и благополучно родить такую крепышку — это при ее-то болезни! Неужто у этого каторжника-муженька такое здоровое семя?

Эмма отрешенно смотрела в сторону и молчала.

— Да ты не слушаешь меня, доченька? И правильно делаешь. Мало ли что наболтает глупая старуха… Вот посмотри лучше, какое покрывало я вышиваю. Это тебе в приданое, Калейлани!

— Разве я не говорила тебе, Моми? Я ведь отказала Кеальи.

— Знаю, знаю и рада этому. По правде сказать, не очень-то он подходит тебе! Такой надутый, да, сдается мне, надут он никчемным ветром. Все зудит и зудит… А тебе нужен настоящий мужчина, который бы насытил твой дикий огонь, а не загасил бы его, точно мокрая тряпка. — Моми задула одну из ламп, освещавших комнату. — Что ж, пора спать, моя милая?