На линии огня - Михаил Сидорович Прудников

К тому же генерал прекрасно ориентируется в обстановке и уже пришел к выводу, что поражение Германии неизбежно. Он знает цену нашим успехам на фронтах и понимает, что уже с первой победы Красной Армии под Москвой звезда вермахта закатилась.　

Продолжавший согласно кивать Полдиг вдруг неожиданно закачал головой отрицательно и улыбнулся.　

— Извините, — сказал он мне. — До этого я все время соглашался с вами, но теперь вынужден возразить. Первую победу Красная Армия одержала не под Москвой. Она одержала ее в самой Москве — во время парада на Красной площади 7 ноября 1941 года. В этот день парадом по Москве собирались пройти мы. Но Гитлер тогда принимал оправдания своего генералитета. А парад… парад принимал Сталин. Это было страшным ударом по сознанию немецкого офицера и солдата. Мы поняли, что прогулка по Европе закончилась и что только теперь начинается настоящая война. А к подобным высотам духа у противника мы не были готовы. Перед нами замаячила катастрофа и расплата за все содеянное. Извините, если я что-то понял и изложил по-своему.　

Мы с Новиковым переглянулись.　

— Неплохое понимание исторических событий, — довольным голосом сказал Николай Акимович.　

Генерала увели, и Новиков стал подводить итоги.　

— Кроме ближайших соединений, — сказал он, — полученными вами данными должны располагать отряды и бригады Марченко, Фалалеева, Машерова, Герасимова. Связных к ним отправим немедленно. В одной из бригад сейчас находится представитель ЦК КП(б) Белоруссии Александр Федорович Бордадын. Его также следует проинформировать незамедлительно. Ну и… доложить Центру.　

— Центру доложено, — ответил я, втайне гордясь этой предусмотрительностью.　

— Что ж, — Новиков улыбнулся, — тогда на новые квартиры.　

Передислокация партизанских соединений нашего района прошла без осложнений.　

«Неуловимые» по приказу Центра перебазировались в Налибожскую пущу.　

Новый лагерь и его филиалы, как мы иногда называли месторасположения отдельных отрядов, выгодно отличались от старых. Был учтен прошлый накопленный опыт, помещения строились не второпях, а по заранее разработанному плану.　

Теперь даже сторожевые укрепления на подходах к лагерю были оборудованы местами для отдыха, где караульная смена могла отогреться, выспаться и насладиться липовым чаем.　

На достаточном удалении от лагеря штабного отряда, хорошо замаскированные лаже от случайного глаза, располагались наши мастерские — механическая, кузнечная, сапожная. В восторге от нового госпиталя была наш военфельдшер Шура Павлюченкова.　

Конечно, до курорта нам было далеко, но безукоризненно налаженный быт мы давно привыкли считать обязательным для партизанских отрядов. И вскоре в нашем социалистическом соревновании стали учитываться не только боевые показатели, но и внутренний распорядок, вернее сказать — порядок, который был одним из звеньев морально-политического состояния подразделений.

Глава четвертая

СИЛЫ РАСТУТ

К концу 1942 года в результате успешных боевых действии партизан от «нового порядка» была практически освобождена значительная часть оккупированной врагом территории на стыке границ Российской Федерации, Белорусской и Латвийской ССР.　

Охвативший территорию в десять тысяч квадратных километров с населением свыше 100 тысяч человек, братский партизанский край протянулся с севера на юг от Новоржева до Полоцка, а с запада на восток — от Дагды и Лудзы до рубежей Новосокольники — Невель.　

Коммуникации здесь постоянно выводились из строя партизанами, и противник не имел возможности бесперебойно использовать их для снабжения фронта. Гитлеровскому командованию приходилось держать в районе большое количество регулярных войск, чтобы не допустить расширения сфер влияния партизан в крае. В то же время партизаны получили собственный тыл и прочную базу для обеспечения насущных нужд. Существование партизанского края в значительной мере повысило эффективность операций народных защитников в тылу врага и разлагающе действовало на солдат гитлеровских гарнизонов и полицейских формирований.

1. ГРУППА БЕЛОВА

Постепенно в партизанскую бригаду «Неуловимых» влились жители практически всех населенных пунктов в районе нашего действия. Каменка и Артемовка, Долгое и Свобода, Щербиново и Зябки, Великий Бор и Старинное, Шаховцы и Дубино, Молодежки и Коповище, Козьи Горки и Дмитровщина — вот далеко не полный перечень деревень, жители которых стали бойцами нашей бригады. Вместе с другими, уже упоминавшимися, и теми, о которых еще пойдет рассказ, они образовали обширный край базирования «Неуловимых», и в каждой его точке шла смертельная борьба с врагом. На оккупированной территории патриоты искали любую возможность помочь народу и его армии в небывалой схватке с кровавым захватчиком.　

Оставшийся в оккупации коммунист Александр Прохорович Белов стал собирать вокруг себя актив с первых же дней появления гитлеровцев в Белоруссии. На его призыв сразу же откликнулись Прохор Дмитриевич Белов — отец Александра Прохоровича, В. С. Борейко, Г. М. Зуенко — тоже коммунисты, испытанные и бесстрашные бойцы партии, а за ними, как за партийцами, потянулись другие люди, жаждущие вести борьбу с врагом.　

Однажды ночью в дом к Белову пришел Иван Петрович Жардяцкий, уже глубокий старик, бывший конармеец-буденновец, протянул кавалерийскую винтовку с черным от времени ложем, сказал:　

— Вот мое боевое оружие. Им я бил белополяков. Возьми, бей фашистов. Я уже староват, но чем сумею, помогу.　

Пришел и бывший красногвардеец гражданской войны Яков Васильевич Шпиренко, и тоже не с пустыми руками — принес наган и сообщил, что у него в тайнике спрятаны найденные им два пистолета и станковый пулемет с двумя ящиками лент к нему.　

До боевой партизанской единицы было еще далеко, но будущий отряд уже дал свои первые ростки Мы не оставили группу Белова без внимания — помогали где советом, где делом, подбирали кадры для нового подразделения. По-разному пришли в отряд командиры.　

В те первые дни его зарождения будущий начальник разведки отряда Г. С. Савватеев еще стоял на Краславском кладбище в Латвии под дулами гитлеровских винтовок среди еще троих, неизвестных ему, но также приговоренных к смерти за попытку побега из лагеря.　

Была ранняя весна, таял и оплавлялся снег под босыми ногами. Палачи почему-то медлили, словно чего-то ждали.　

По дороге к месту расстрела Савватееву удалось ослабить веревку на руках, и теперь он последним усилием сбросил ее с запястий, рванулся в сторону, упал меж надгробий, густо заросших кустами, и пополз, все время меняя направление, чтобы не догнала вражья пуля.　

Пули били вслед Савватееву, рикошетили о гранитные надгробья, но он слышал, что частая стрельба ведется и в противоположную сторону — очевидно, другие смертники последовали его примеру, и это спасло будущего партизана.　

Добравшись до кладбищенского забора, Савватеев перебрался через него, побежал по неглубокому притоку Двины,