Рассказы из правого ботинка - Александр Рудазов

– Может, мне тоже попробовать? - с интересом посмотрел на спящих Эдуард Степанович. - Любопытно, должно быть… Как, профессор, возьмете меня в подопытные?

– Пока не стоит, батенька. У нас тут еще не все до конца отлажено - все еще сохраняется двухпроцентный шанс летального исхода… Пока что бог миловал, но чем черт не шутит? Два процента - это, конечно, ерунда, но все-таки…

– Летального исхода? - нахмурился Эдуард Степанович. - Профессор, а вы жертв… подопытных предупреждаете? Нам тут судебное разбирательство ни к чему…

– Конечно, предупреждаю! - обиделся Гадюкин. - За кого вы меня принимаете, батенька? Вот, смотрите - все предупреждены, все подписались, что в случае чего претензий не будет… Все чисто. К тому же я на всякий случай подбираю одиноких, бессемейных - ну так, на всякий случай… Если что - не хватятся…

– Профессор!…

– Шутка! - залился смехом Гадюкин. Впрочем, глаза у него остались серьезными. - Вы, Эдуард Степаныч, лучше вот сюда взгляните… Вот это сновидение вам странным не кажется?

Профессор щелкнул пультом и лаборатория в очередной раз наполнилась голограммами - цветными, объемными и движущимися. Эдуард Степанович бросил на них один-единственный взгляд и невозмутимо вынес вердикт:

– По-моему, самая обычная порнография. В восточном стиле.

– Ох, простите старика, батенька, это я перепутал, - поморщился Гадюкин, выключая один сон и включая другой. - А вот насчет этого что скажете?

Сновидение Попова заставило брови Эдуарда Степановича поползти вверх. Но он тут же сделал над собой усилие и вернул их на место.

– Да, необычный сон, - согласился главбез. - Я так понимаю, этому гражданину снится, что он убивает женщину?… ножом?… Да, фантазии нездоровые… Но криминала я тут не вижу - мало ли что кому снится?…

– Нет-нет, батенька, дело совершенно не в этом! - поспешно замахал руками Гадюкин. - Начнем с того, что не женщину, а женщин. Во множественном числе. Вот, сейчас я откручу…

Профессор произвел несколько манипуляций и перед Эдуардом Степановичем последовательно прошли семь разных женщин - и всех их убили с удивительным зверством. Менялись и декорации - четырежды это происходило в темном переулке, дважды - в лесу, один раз - возле какого-то сарая. Но одно каждый раз оставалось неизменным - снег, лежащий под ногами.

– Вам это ничего не напоминает, батенька? - постучал пальцами по столу Гадюкин.

– Кажется, что-то знакомое… секунду… секунду… - развернул свою эль-планшетку Эдуард Степанович. - Хм. М-да. Быть не может…

– Боюсь, так, батенька, - грустно кивнул профессор. - Я уже проверил, сомнений быть не может… Все эти дамы - жертвы Снегохода…

Снегоходом пресса прозвала серийного убийцу, действующего в Москве и Подмосковье уже шестой год. На нем висело свыше сорока трупов - все женщины, все приняли смерть от ножа, все изуродованы до неузнаваемости.

Кличку «Снегоход» маньяк заполучил за то, что выходил на охоту исключительно зимой. Весной, летом и осенью он не подавал признаков жизни, как будто отправляясь в отпуск, но стоило выпасть первому снегу, и у него открывался очередной сезон.

Милиция рыла носом землю, но Снегоход оставался неуловимым…

– Может, просто совпадение? - с сомнением поджал губы Эдуард Степанович. - Может, этот гражданин просто читал про Снегохода? Мало ли как бывает?…

– Вряд ли, батенька, - помотал головой Гадюкин. - Взгляните, какая детальность. Все совпадает до мелочей. Вот, смотрите - Ярдарова Маргарита, убита в декабре сорок третьего. На теле одиннадцать ножевых ранений - и именно столько нашему подопытному и снится. Он тычет ножом именно туда, куда тыкал наяву. Точь-в-точь, тютелька в тютельку. Откуда он мог об этом узнать? Такая информация в открытом доступе не лежит…

– А у вас она откуда, профессор? - хмыкнул Эдуард Степанович.

– Батенька, у меня все-таки высший допуск, мне на любую базу данных можно… - приятно улыбнулся Гадюкин. - Мы тут все-таки не жвачку с карбонитом испытываем…

– Ладно, допустим. Так, может, этот гражданин сам из милиции или еще откуда?

– Первым делом проверил, - подтвердил профессор. - Совершенно никаким боком не причастен. Константин Попов, две тысячи одиннадцатого года рождения, москвич, образование среднее, от службы в армии освобожден из-за убеждений…

– Откосил, короче? - фыркнул Эдуард Степанович. - Да, помню, когда я военкоматом руководил, у нас там каждый второй «косарь» на убеждения напирал - я пацифист, я пацифист! Плесень, а не люди…

– Батенька, опять вы на своем коньке? - пропел Гадюкин, не переставая приятно улыбаться. - Что делать-то предлагаете?

– Не похож он на серийного убийцу, - задумчиво осмотрел спящего Попова главбез. - Малахольный какой-то.

– Да, мне он тоже показался рохлей, - согласился Гадюкин. - Но вам ли, батенька, не знать, как редко маньяки бывают похожи на маньяков… Были бы они, как вон Лелик, насколько б милиции работа облегчилась…

Эдуард Степанович сердито поморщился, развернул эль-планшетку, включил коммутирующий режим и начал сразу четыре разговора - два речевых и два письменных. Пальцы старого службиста так и летали по виртклаву, правый зрачок гонял курсор от иконки к иконке, губы непрестанно шевелились, раздавая распоряжения. Высокопоставленные служащие НИИ «Пандора» пользуются очень и очень немалыми полномочиями…

– Сожалею, профессор, - устало покачал головой он через несколько часов. - Мы еще поищем, конечно, но, боюсь, тут у нас пшик. Его проверили по всем каналам, обыскали квартиру, просмотрели досье всех знакомых… Зацепиться не за что. Даже ножа не нашли - только обычные кухонные…

– Что ж вы так, батенька… - огорчился профессор. - Я вам тут, можно сказать, все на блюдечке преподношу, а вы даже успех развить не можете… Ай-яй-яй. Если бы я тоже так работал, не было бы у меня Нобелевской премии…

– Профессор, так у вас ее и так нету… - странно посмотрел на него Эдуард Степанович.

– Шутка! - ничуть не смутился Гадюкин. - Ну да ничего, батенька, еще не вечер! Нету - так будет!

Эдуард Степанович неопределенно хмыкнул, прошелся по лаборатории и вперил в Попова пристальный взгляд.

Тот улыбался во сне.

– Ничего не могу поделать, профессор, - мрачно подытожил главбез. - Ни один суд не примет в качестве доказательства сон. Тем более, официально вашей машины пока еще не существует - миф, выдумка, ничего больше.

– Знаю, батенька, очень хорошо знаю… Выходит, придется нам про все это забыть…

– Выходит, придется. Советую вам стереть эту запись и сделать вид, что никакого Попова у нас никогда не было, а о Снегоходе вы вообще ничего не слышали. Мы с вами ничего не видели и не слышали, запомните.