Рассказы из правого ботинка - Александр Рудазов

– А… да… а… а это… это что за?… - обвел свободной рукой творящийся кошмар Попов.

– Ох, простите, батенька, виноват! - расплылся в лучезарной улыбке профессор. - Забыл выключить, забыл! Ничего, не беспокойтесь, сейчас мы их прижучим!…

Залихватским ковбойским жестом профессор выхватил из кармана какой-то пульт и резко утопил одну из кнопок. Раздался тихий треск, и все чудища мгновенно испарились, точно по волшебству.

– Голограммы, и только-то!… - рассеянно отмахнулся Гадюкин, отвечая на немой вопрос Попова. - А ведь натуральные, а?… Перепугались, батенька?

– Да я ж… япона мать…

– Да, да, все в первый момент пугаются, - закивал профессор. - Последнее слово техники, батенька…

Попов отер пот со лба. Ужасно захотелось хлопнуть дверью и уйти, даже не прощаясь. Шуточка профессора Гадюкина ему совершенно не понравилась. Но он вспомнил про обещанное вознаграждение, вспомнил о накопившихся счетах и все же сделал над собой усилие.

– Профессор, а что я должен буду… - начал он, но запнулся на полуслове. - Э-э-э, профессор?…

– Да, батенька? - дружелюбно посмотрел на него Гадюкин.

– Вы, кажется, одного выключить забыли… вон там, слева.

– А? Нет, не волнуйтесь, это не голограмма. Это мой ассистент. Лелик, поздоровайся с гостем!

– Ар-га!… - прорычал Лелик.

Попов снова почувствовал, как кровь приливает к лицу. Ассистент Лелик, возможно, и не выглядел таким чудищем, как та свиная харя с десятком глаз, но уступал ей все же немногим. Горбатый, но исполинского роста - по крайней мере два с половиной метра. Кожа грубая, шершавая, глазки крошечные, надбровные дуги странно искривлены, нижняя челюсть огромная, выдающаяся вперед, лоб скошенный, ноздри вывернуты, как у гориллы.

А бицепсы! Создавалось впечатление, что этот парень всю жизнь питался исключительно стероидами - до такой степени его раздуло. Белый медицинский халат на Лелике смотрелся исключительно нелепо - ему бы больше подошла шкура мамонта и дубина на плече.

– Не обращайте внимания, - ухватил Попова за локоть профессор Гадюкин. - Конечно, внешне Лелик не слишком привлекателен, и дикция у него немного неразборчивая, но, поверьте, это не ассистент, а настоящий клад! Лелик!

– Ху-Га?

– Настрой агрегат и проверь питание!

– Ры-ху, Ху-Га! - рявкнул великан, начиная копаться в переплетении проводов.

– «Ху-Га» - это он так меня называет, - смущенно улыбнулся профессор. - У бедняги язык, небо и гортань изуродованы - не может говорить членораздельно… Впрочем, к его речи быстро приноравливаешься - нужно только чуток тренировки, вот и все!… Сущие пустяки! Хотя вы-то вряд ли успеете, вы же у нас только до завтра… Ну так что, батенька, приступим? Время у нас не казенное!

– Профессор, я, собственно, хотел бы уточнить… нет, я, конечно, в общих чертах знаю, но все-таки… к чему приступим?…

– А вам не объяснили? - искренне удивился профессор. - Ну, батенька, у меня уж, простите, времени нехватка… Вот здесь вот подпишите…

– А что это? - машинально расписался Попов.

– Ваше обещание не предъявлять претензий, если в результате эксперимента вы станете инвалидом или умрете… - рассеянно ответил Гадюкин.

– Что?!!

– Шутка! - хлопнул его по плечу профессор. - Просто ваше согласие на эксперимент. Не волнуйтесь, батенька, все совершенно безопасно. По моим расчетам, вероятность летального исхода составляет всего два процента… ну сами подумайте, что это за число - два процента?…

– Летального исхода?!!

– Опять шутка! - совершенно по-детски захлопал в ладоши Гадюкин. - Простите уж старика, батенька, люблю, знаете ли, этак огорошить кого-нибудь… А вы-то, небось, думаете, раз ученый профессор - так сразу бездушный сухарь, и не улыбнется никогда?… Ладно, теперь серьезно. В объявлении говорилось - перед приездом сутки не спать. Соблюли?

– Конечно… Вон, даже сейчас зеваю… - действительно не удержался от зевка Попов.

– Ничего, ничего, сейчас отоспитесь! - захлопотал профессор, снова выхватывая свой пульт. - Сейчас мы вас устроим поудобнее, сейчас… Пойдемте, батенька, пойдемте…

Гадюкин ловко подхватил Попова под локоток и, не давая ему опомниться, повлек за собой, в соседнюю лабораторию. Там тоже кругом был белый кафель и пахло хлоркой. А еще - стояло три одинаковых агрегата, похожих на хрустальные гробы, густо увитые проводами и шлангами непонятного предназначения.

В двух из них крепко спали люди - у одного на лице играла улыбка, второй морщился и подергивался. К вискам подопытных прилепились крохотные присоски, глаза прикрывали металлические чашечки, но на этом их контакт с машинами заканчивался.

– Позвольте ваш пиджачок, батенька, - любезно предложил профессор. - Давайте, вот сюда, в шкафчик его, никто его не возьмет, не беспокойтесь… Раздевайтесь и ложитесь.

– Профессор, все-таки, что это все такое?… - нетерпеливо спросил Попов.

– Батенька, мне некогда разъяснять каждый пустяк… - рассеянно ответил Гадюкин. - Время дорого… Раздевайтесь и ложитесь.

– Профессор, но я бы хотел…

– Не надо упрямиться, батенька, - дружелюбно подтолкнул его Гадюкин. - А то позову Лелика, он вас силком уложит…

– Профессор!…

– Шутка! - расплылся в счастливой улыбке Гадюкин. - Но все равно - раздевайтесь и ложитесь.

Попов продолжал переминаться с ноги на ногу, подозрительно поглядывая на «хрустальные гробы». Рука так и тянулась к потайному карману. Гадюкин вздохнул, посмотрел на стенные часы, почесал нос и задумчиво сказал:

– Ну ладно, батенька, я вам сейчас вкратце объясню. Это - «Морфей», экспериментальная стационарная биосканирующая установка, считывающая излучение коры головного мозга во время углубленного сна и отображающая визуальный ряд, наблюдаемый объектами.

Попов моргнул, наморщил лоб и неуверенно спросил:

– Чего?

– Это машина, записывающая сны, - сократил определение профессор. - Теперь понятно?

– Сны?… И… и как это все будет?… Я просто лягу…

– …а она выведет ваш сон вот на этот вот экранчик, - ткнул в крохотное окошечко профессор. - Вы батенька, уснете, как только я прикреплю контакты, и будете спокойно почивать ровно двенадцать часов. Мы вас погрузим в особо глубокий сон, и все двенадцать часов вам будет сниться одно и то же сновидение… Так проще. А потом проснетесь, получите свои две тысячи и пойдете домой. Само собой, подписка о неразглашении - мы тут, батенька, все-таки не жвачку с карбонитом испытываем… Раздевайтесь и ложитесь.

– А эти двое?…

– Да, тоже подопытные, - кивнул Гадюкин. - Вот этот - уже десятый час, его мы скоро будим. Этот пока только четыре часа, ему еще долго. Хотите посмотреть, что им снится?