Линии на руке 2 (СИ) - Мельцов Илья Николаевич

— Полиция Перекрестка, — раздался громкий голос из-за двери, — оружие на пол и выходим из дома по одному.

Такого поворота Костя явно не ожидал и, кажется, слегка растерялся, как, впрочем, и все, кто находился в помещении. Сопротивляться полиции Перекрестка было себе дороже. Любое, даже случайное ранение людей Шерифа могло закончиться полноценной казнью. Мир здесь суровый, и с отморозками особо не церемонились. Мэр наводил порядок в своих владениях жесткими, но действенными способами.

— Твоих рук дело? — Север зло взглянул на меня.

— Да нет, как ты мог подумать, — усмехнулся я, — чистая случайность.

— С законниками, значит, спелся, — Костя плюнул на пол.

— Ага, ты давай мне еще по понятиям все распиши. Умей проигрывать с честью, Костик.

— Не говори гоп, хлопец, мы с тобой еще увидимся, — скривился мужчина, после чего повернулся к одному из бойцов. — Иди, проверь, кто там. Может нас на понт пытаются взять.

Не пытались. Дом действительно окружила полиция, и как только Север убедился в этом, отдал приказ сложить оружие. По одному люди выходили из дома, где их с распростертыми объятиями ждали люди в форме.

Развязать меня, естественно, никто не удосужился. Я так и лежал на полу до тех пор, как в дом не зашел один из помощников Шерифа. Долговязый хмурый мужчина, внимательно осмотрел помещение, убедился, что здесь кроме меня никого нет и потянулся за ножом.

— Ну что, как самочувствие? — спросил он, разрезая веревки.

— Сносное, — ответил я. — Сколько времени сейчас? Только точно, если можно.

— Без четверти два, а тебе зачем?

— Противоядие надо выпить.

Мои слова не особо удивили мужчину, понимающе ухмыльнувшись, он произнес:

— Перестраховался? Правильный подход, я бы так же сделал. Оно у тебя с собой?

— В гостинице.

— Ясно, ну тогда задерживать тебя не буду, утром в участок придешь, надо будет показания написать, протокол составить ну и прочая беллетристика. В общем, на месте разберемся.

— Спасибо, — кивнул я, разминая затекшие запястья.

— Шерифу будешь спасибо говорить, пошли вместе, а то мои орлы и тебя упакуют.

Путь до гостиницы получился весьма неблизким. Дом, который облюбовал Север, находился на окраине города, и у меня оказалось предостаточно времени, чтобы вспомнить все события, произошедшие после вчерашнего разговора с Колесниковым. Сам того не зная, рейдер оказал мне очень ценную услугу.

Как оказалось, в местных лавках, торгующих разнообразной химией, производимой из убитых монстров, можно было купить несколько весьма полезных пилюль. Так, например, проглотив маленький зеленый шарик, можно пить практически неограниченное количество алкоголя и не пьянеть, а, допустим, другая таблетка являлась сильнодействующим ядом, работающим через строго определенное время. Выпил такую, и через три часа откинешься, если противоядие не принять. Ядов, кстати, было очень много. Мне, еще понравился вариант с капсулой — вшиваешь ее в воротник куртки и, в случае необходимости, давишь подбородком или зубами. По заверениям продавца смерть наступает мгновенно.

Собственно, план мести особой изящностью не отличался. Мне всего-то и нужно было, чтобы Костя или его люди напали на меня и попытались похитить. Причем, произойти это должно в стенах города. Именно по этой причине весь сегодняшний день я провел в барах и других людных местах, практически не сомневаясь — нужные люди о моем появлении узнали. Ну а чтобы подстегнуть потенциальных похитителей, всем собутыльникам я втирал, что уже завтра утром свалю из Перекрестка.

Итак, в том, что нападение произойдет именно сегодня, я был практически уверен, однако оно вполне могло остаться безнаказанным. Как говорится, слова к делу не пришьешь, нужны свидетели или доказательства, и с этим мне мог гарантированно помочь только один человек — Шериф.

Осип Соболев — так звали главного законника Перекрестка. Именно с ним я искал встречи в первый же день после возвращения из рейда, но поговорить удалось только сегодня утром, и разговор этот получился далеко не самым приятным. Соболев оказался очень тяжелым в общении человеком. Грубый, громкоголосый и излишне жесткий он буквально подавлял собеседника тяжелым взглядом и постоянными перебиваниями, а его внешность головореза с большой дороги лишь усугубляла ситуацию. Говорить с ним было едва ли не физически больно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тем не менее, меня он выслушал. Я рассказал ему о своей проблеме, и предложил оплатить услуги детектора — человека, способного отличать правду от лжи, чтобы он смог проверить Севера.

От денег Соболев не отказался (ну еще бы), запросив с меня сумму в тридцать тысяч, и пообещал выделить человека, который будет за мной следить в ближайшие пару дней. И если нападение все-таки произойдет, гадов, совершивших его, схватят и будут судить по всей строгости местного закона.

Сумма, конечно, была весьма немаленькой, я-то рассчитывал, что Шериф захочет выслужится, и прищучить лазутчиков из соседнего города, но походу ему это было не столь важно, либо он очень любил деньги, что вполне вероятно. В общем, я согласился на все условия, и когда монеты были переведены с одного пурса на другой, Шериф вызвал к себе в кабинет молодого паренька совершенно безобидной наружности. Именно его я чуть позже высматривал, выйдя ночью из бара.

Ну а дальше все пошло так, как и задумывалось. Весь день я бухал, чередуя алкоголь с нейтрализующими таблетками, а когда стемнело, направился в гостиницу, надеясь, что люди Севера все-таки нападут на меня, и соглядатай, приставленный Соболевым, это дело не проворонит.

Единственная вещь, о которой я не рассказал Шерифу — яд, который планировал принять. Мало ли как сложится ситуация. Полиция облажается или Север окажется сильно продуманным типом и успеет вытащить меня из города, в любом случае нужно было подстраховаться. Поэтому перед тем, как выбраться из бара я закинулся пилюлькой, которая через три часа должна была меня быстро и безболезненно отправить на перерождение.

На этом, в общем-то, день и завершился. Добравшись до гостиницы вовремя, я сходу высосал жидкость из стеклянного флакона, не имеющего обозначения, и со спокойно совестью лег спать. Завтра будет не менее сложный день — Костя Север должен умереть.

Глава 24

На следующее утро меня прямо из своего номера вызвали на допрос. Помятый дядька с очень недовольным лицом едва ли не приказным тоном потребовал, чтобы я шел в участок. Честно говоря, я грешным делом подумал, что Шериф внезапно передумал и судить будут именно меня, но нет — вызвали как свидетеля.

В сером, как мышиная шерсть, помещении, где из мебели был только железный стол и два прикрученных к полу стула, молодой офицер провел со мной длительную беседу, финалом которой стало общение с детектором. Как на самом деле звали человека, способного отличать правду от лжи, я не имел ни малейшего понятия, а он и не представлялся.

Немолодой, болезненно худой с выцветшими тонкими волосами и настолько тонкими губами, что их практически не было заметно на желтом лице. Он вызывал стойкое отвращение и, наверняка понимал, как к нему относятся окружающие.

Сухим, безжизненным голосом мужчина начал задавать мне вопросы, на которые можно было ответить либо да, либо нет. Спрашивал недолго, касаясь только того, что произошло вчера ночью. Складывалось ощущение, что процедура допроса доставляет человеку дискомфорт. Он постоянно морщился, вытирал платком слезящиеся глаза и периодически скрипел зубами.

Наш странный диалог длился минут пять, за которые детектор выяснил все, что ему было необходимо и с явным облегчением закончил разговор, выйдя из-за стола. На его место тут же вернулся офицер.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Как-то он неважно выглядит, — заметил я, кивнув в сторону двери.

— Ну так, а что ты хотел? Умение у него хоть и хорошее, но с изъяном — голова, говорит, потом несколько дней раскалывается. Как бы Чаплыгин сейчас в отпуск на неделю не ушел.