Женщины для умственно отсталого - Артем Зинченко

39

Я приехал где-то, через десять минут. Весь на взводе. Голова стучала так, словно кто-то запихнул в нее стальной брусок, а потом расплавил, и заморозил, и расплавил снова. И ещё зубы болели. Но не так, что типа кариес, или какая-то такая хуйня. Типа сами десны болели. И эта боль начинала сводить с ума.

Все-таки рожать в воде — так себе план. Рожать в отеле — это просто пиздец. Поднимаясь на нужный этаж, я очень много думал о том, как это будет выглядеть. Фоток я не видел, а найти что-то такое в интернете просто не успел. Хотя, какая вообще разница? Я честно слышал где-то про подобный способ. Типа, он снижает болевые ощущения. Ну, так и черт бы с ним, господи! Мне вообще насрать.

А ещё я думал о том, что будет. Что будет, если вдруг ребенок окажется моим? Что будет, если вдруг я стану отцом? Плевать даже на меня, но что будет с Алисой? Я ведь едва ли успел наладить в своей личной жизни, хоть какой-то порядок. Пусть и не совсем успешный, и местами провальный — но это был мой порядок, это была моя личная жизнь! А теперь все катилось по пизде.

Это все было похоже на один большой цирк.

Поднявшись на нужный мне этаж, я тут же оказался в эпицентре какого-то хаоса. Туда-сюда шныряли какие-то лакеи, официанты, уборщицы. Всем куда-то нужно было бежать, а бежали они из комнаты неподалеку. Дверь была открыта, а из комнаты доносился жуткий вой. Это был её вой.

Я зашел в комнату, как раз в тот момент, когда Ивонна лежала в фиолетовом надувном бассейне, наполовину заполненным водой, с примесью крови. Алый цвет, как нельзя лучше подходил под общую обстановку того номера. Стены были синие, неподалеку от подоконника располагались горшки с цветком, напоминающим папоротник. Возможно, это он и был — я не знаю. Обхватив руками наружную стенку бассейна, Ивонна развела ноги в форме рогатки. Пыталась тужиться.

То и дело вокруг неё бегали служанки, оглушенные воем своей подопечной. Одна ещё стояла над головой Ивонны. Вытянув руку, она что-то шептала, типа пыталась снять напряжение беременной, или что-то типа того. Какая разница, когда это вообще не помогало. Кстати вся эта хуйня с надувным бассейном и родами в воде — тоже.

— О, ты пришел! — вытирая пот со лба, кряхтя сказала она.

Я только подмигнул. Вообще больше ничего сделать не смог. Только смотрел и наблюдал. Наблюдал и смотрел. Кстати, в номере не было Кеши. Этот заблудший гений втирания всем своего собственного вуду, кажется, проебался совсем неподалеку — на вешалке висела его куртка. Точнее — халат. Мантия, или как эта хуйня называется. Короче, его там не было.

— Дайте мне уже каких-нибудь таблеток, ёб вашу мать! — кричала Ивонна, в порыве злости, намешанной на злобе и отвращении ко всему живому вокруг.

— Нельзя, Ивонна-сан, — сказала женщина, что держала над ней свою руку.

Да — она была похожа на японку. Или на китайку. Или на корейку. Ну, как морковь.

— Да завали ты уже своего узкоглазое ебало и дай мне чертовы таблетки!

— Нельзя, Ивонна-сан, — вторила женщина.

Я-то думал, что такое обращение употребляется только к мужчинам. Видимо — нет.

Тем временем, ещё одна служанка подошла к Ивонне и начала брызгать на нее какой-то кистью. Типа святой водой, как делают в церкви, или орошают грядки. Но Ивонна не была похожа на грядку.

— Ох, спасибо тебе, Сеня, — после небольшой передышки, начала она, — за то, что засадил в меня это! — она показала на живот.

— Хвала господу, если этот ребенок мой! — улыбнулся я, очень осторожно.

— Надеюсь, что нет, потому что в таком случае, его отец будет тот ещё мудак!

— Ну, когда ты права — ты права…

— Да отъебитесь вы уже, хиппи ёбанные! — крикнула она на ту служанку, что опрыскивала её водой.

Служанка отошла. А та, вторая, оставалась дуть на лицо Ивонны будто бы из последних сил. Ну, та, вторая. Которая корейка. Которая отказалась давать Ивонне таблетки обезбола. Пока я смотрел на весь этот парад безумия, внезапно в открытую дверь провалился Кеша.

— Ох, вы блядь посмотрите, кого занесло! — крикнула Ивонна, тужась.

Кеша ввалился и тут же упал на пороге. Напился. Я сразу увидел этот его взгляд, стоило мне поднять его на ноги.

— Вот он я! — воскликнул Кеша, поправляя локоны волос со лба, — Твой мужчина! Пришел, чтобы разделить твою боль…

— Ты какого хуя шлялся? — спрашивала она, пока я держал Кешу на плечи.

— Ну, любовь моя, — смутился он. — Немного текилы, а потом немного того, и ещё этого… Ну, чтобы унять стресс, любовь моя!

— Ах ты хренов лунатик бородатый! Ты кем себя возомнил, ебать тебя в душу? Нет, Сеня, ты посмотри на него!

Это заставило меня улыбнуться. Теперь уже было трудно сдержать смех. Семейные сцены — это такое дело, что лучше один раз увидеть своими глазами, чем прослушивать по сто раз, неверно пересказанную кем-нибудь историю, медленно превращающуюся в байку перед сном. Особенно когда ты на сто процентов застрахован от того, что тебе не прилетит какой-нибудь сковородой за какое-нибудь слово.

— У тебя стресс? — продолжала кричать Ивонна. — Ах, это у тебя стресс? Да что ты вообще знаешь о стрессе? Подойди только ко мне — я тебе все твои волосенки на бороде повыдергиваю!

Кеша как раз потянулся обнять Ивонну, как та сказала:

— Не приближайся ко мне нахуй! Сеня, держи этого уебана подальше от моего лица, моего тела, моей прекрасной вагины. — А потом она начала причитать, — ох, моя прекрасная вагина! Ей никогда не быть такой же молодой, как раньше. Это все ты виноват, Арсений! Так что тоже держись от меня подальше. И пошли вы все нахуй вообще! Пока я не рожу этого чужого, хуй вы ко мне притронетесь!

Обхватив голову Кеши за шею, я постарался привести его в чувство:

— Ну же! — воскликнул я ему в ухо, а затем посмотрел в глаза, — Давай, Хагрид! Покажи нам своего внутреннего себя! Ты ведь уже нашел к нему путь — так покажи нам. Или хотя бы протрезвей.

— Я обманщик, Сеня, — сдерживая слезы, ответил он.

— А-то я не знаю, что ты обманщик. Все вы обманщики… Возьми себя в руки.

Внезапно Кеша расплакался прямо у меня на руках.

— Ну, перестань, — причитал я, пока он кое-как, но пытался сдержать сопли. Слезы то уже давно пропитали всю мою рубашку. — Перестань, хватит. Ты ведь мужчина!

— Я так не могу, Сеня. Я всех обманул, а деньги забрал себе в карман…

Теперь он рыдал как настоящая телка. Как баба ревел. Я даже остановить его не мог. Слезы все текли и текли. А этот ублюдок ещё и размазывал их по моей рубашке. Моей красивой рубашке! И я не придумал ничего лучше, чем отправить его такого зареванного обратно к Ивонне. Типа это слезы радости, и все-такое.