«Если», 2004 № 08 - Журнал «Если»

— Чем я могу помочь? — отозвался мистер Леру.

— Надо вернуть ее.

— О! — Только не это.

— Моя идея такова: переориентировать ее межличностные отношения в мою пользу с помощью обычной моделирующей поведение техники, основанной на стимулировании.

— Простите?

— Дать ей что-то, что заставит ее броситься мне на шею.

— Бриллиантовый кулон?

— Совершенно новое общество! И я бы хотел заняться этим, пока она в отъезде.

— Я специализируюсь на раннесредневековой истории Англии.

— Именно! Послушайте, я занимался оценкой ценностей в историческом развитии Америки… и каждый раз сталкивался с рабством, сексизмом, эксплуатацией или угнетением. А вы знаете, кто все это делал? Белые англосаксонские протестанты. Это их вина! Вплоть до языка. Поэтому, мне кажется, если мы сумеем разобраться с этими англосаксами в самом начале, дальше история сама о себе позаботится. Мы сможем сберечь время! Вот тут в ход пойдет ваша эрудиция: что сделало англосаксов такими ужасными?

— То, что они потерпели поражение от норманнов, — ответил мистер Леру.

— Да? И когда это случилось?

— Я пошутил. Возможно, ваш роман с женщиной-ученым заставляет вас ожидать причинно-следственных взаимоотношений и в человеческой истории. Но говорить, что событие А послужило причиной события В, потому что событие А случилось раньше В — это чистая гипотеза в сюжетно-тематической форме, не лучше, чем кропать романы. — Он помолчал. — Движущие силы событий слишком сложны, чтобы их понять. Норманнское завоевание повинно в нашей тысячелетней истории не в большей мере, чем бутылка коньяка, из-за которой у Наполеона началась изжога, — в его разгроме при Ватерлоо. Только неглубокие историки выбирают одну причину и пытаются написать об этом книгу.

— Значит, начало несправедливости положило норманнское завоевание, — сказал Дитер, явно почувствовав облегчение.

— Вы не слышите меня, — недовольным тоном произнес мистер Леру. — Кстати, «норманны» происходят от «norsemen» — скандинавов, грабителей, совершавших набеги на французское побережье. — Мистер Леру почувствовал себя увереннее. — Тогда почему бы не винить во всем викингов?

— Вы имеете в виду этих белобрысых парней с рогами на шлемах?

Мистер Леру задумался, есть ли у Дитера чувство юмора.

— Ведь они в конце концов отобрали трон у бедняги Этельреда. Ох-ох-хо, — сказал Дитер, взглянув на лодыжку. — И началось угнетение.

— Слышали ли вы о роли женщин в обществе викингов?

— Нет, ничего.

— О социальных реформах?

— По нулям.

— Оставим это, — мистеру Леру нравилась эта игра, что-то вроде веселой прогулки вдоль берега, когда не боишься споткнуться и утонуть в прибое. — Вильгельм, вероятно, победил, потому что за несколько дней до его высадки сакской армии пришлось бежать, а затем пройти сотни миль к югу, чтобы встретиться с ним. Это викинги были виноваты в том, что саксы оказались изнурены походом.

— А сейчас у шведов есть даже государственное здравоохранение, — сказал Дитер. Он на мгновение задумался. — А что бы изменилось, если бы саксы выиграли?

Лицо мистера Леру покраснело.

— Вы снова начинаете!

— Ну скажите: если бы вы могли выбирать…

— Битва при Мэлдоне в 991-м, — огрызнулся тот. — Если бы викинги не разбили войско Этельреда, то сын Этельреда Эдуард Исповедник не побежал бы в Нормандию и не заинтересовал своего кузена Вильгельма Англией. Вам хотелось несерьезных рассуждений — пожалуйста. Существует довольно известная поэма об этом сражении: «Битва при Мэлдоне». — Он подошел к книжной полке и вытянул тоненький желтый томик.

Дитер ухмыльнулся.

— А вам бы хотелось изменить ее?

— Ни строчки, это же искусство!

— Я говорю о битве.

Мистер Леру внимательно посмотрел на Дитера. Если существовало что-то, что мистер Леру ненавидел больше толпы, высоты, закрытых пространств, открытых пространств, тризма челюсти, смерти от удущья в ресторанах, полисменов, изучающих сравнительное литературоведение, вероятности покраснеть, раздуться, как иглобрюхая рыба, и упасть замертво, так это присутствие сумасшедшего в собственной гостиной.

— Кажется, мне пора заняться розами, — сказал он.

Дитер ухмыльнулся шире обычного и полез в карман. Мистер Леру прижал руку к груди, чтобы унять сердцебиение. Но Дитер всего-навсего вытащил монету. Еще один золотой!

— Вы, наверное, истратили целое состояние, чтобы скопировать их, — заметил мистер Леру.

Дитер покачал головой и таинственно улыбнулся.

— Почему бы нам не прогуляться в кампус? Будет понятнее, если я покажу вам. И возьмите с собой эту книжку: нам понадобятся детали. Вы точно знаете, что эта тварь отпустит меня у двери?

— Что представляет собой проект «Физика Звезд»? — спросил мистер Леру, изучая надпись на матовом стекле двери, окруженной прямоугольником провода сигнализации.

— По-настоящему хорошую физику, — ответил Дитер.

— Я серьезно, — сказал мистер Леру.

— Физика сил и гравитация, — ответил Дитер, продолжая возиться с замком.

Мистер Леру провел большую часть прогулки, зачитывая из «Битвы при Мэлдоне» отрывки, как викинги высадились (высочайшее достижение англосаксонского повествовательного искусства), но затем сакские эрлы и отряды местного ополчения загнали их на дальнюю сторону реки Пэнт; как король Оффа поручил родственнику отпустить своего любимого сокола в лес, чтобы не быть обвиненным в трусости в грядущей битве; как Эдрик вновь произнес клятву идти в бою впереди своего конунга. И как датчане насмехались над ними, пока военачальник саксов Бьортнот, эрл эссексский, благородно и неразумно разрешил им переправиться, чтобы битва свершилась на равных условиях. Но даны убили Бьортнота, и немногим саксам удалось спастись, однако Бьортвольд и преданные ему таны продолжали сражаться на стороне своего любимого вождя.

Чтение придало мистеру Леру храбрости.

— Звезды, — лучезарно улыбнулся он. — Сколько академических дисциплин посвящено изучению вещей, которые мы не можем подвергнуть проверке наших органов чувств? На другом конце кампуса Уортингтон отдает свою жизнь абстракциям высшей математики, сидит допоздна Хауэлл, разгадывая тайны Вселенной, а вот здесь женщина изучает физику вещества, удаленного от нас на миллионы миль, вещества, которое она никогда не сможет увидеть или потрогать… а я занимаюсь изучением безвозвратно ушедшего прошлого.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотал Дитер.

Продолжая свою речь, мистер Леру взглянул в одно из высоких окон конца девятнадцатого века на верхней площадке лестницы и запнулся.

— Боже, — произнес он. — Сюда спускаются солдаты!

Дитер суетился с замком.

— Вам показалось.

— Конечно, солдаты! Какого черта они делают в кампусе?

Вдруг мистеру Леру вспомнилось, как Дитер настаивал, чтобы они воспользовались для прохода старым туннелем парового отопления под Блэтчли-холлом экономического факультета и поднялись сюда по задней лестнице.

— Вы что-то утаили от меня?

— Черт бы побрал этот замок! — завопил Дитер.

Пальцы ног мистера Леру похолодели.

— Мы не станем дожидаться профессора Дросс, чтобы войти внутрь?

— Разве я не сказал вам, что она уехала? Какая рассеянность!

— Куда уехала?

Пауза.

— В Вашингтон.

— Тогда кто-нибудь из ее коллег…

— Они тоже в Вашингтоне.

Мистер Леру шагнул назад, к окну.

— Почему?

— Произошло небольшое недоразумение.

— Армия не посылает войска из-за небольшого недоразумения.

— О'кей. Думаю, можно сказать, что это моя вина, — сообщил Дитер. — Один человек сказал другому о римских монетах, и теперь Вашингтон встал на уши, полагая, что все это очень опасно.

— Опасно? — переспросил мистер Леру. Пальцы ног просто заледенели.

— Ерунда. Все в порядке, — сказал Дитер, открывая дверь. Он втянул внутрь мистера Леру, запер дверь и вновь включил сигнализацию.

Мистер Леру нервно огляделся вокруг. Как все большие лаборатории, помещение напоминало авторемонтную мастерскую. Вдоль стены стояло электронное оборудование, а также смертоносные стеклянные и стальные камеры неизвестного назначения. В глубине было еще больше оборудования, только оно все было перекорежено, а на полу перед ним свежая бетонная заплатка.

— Опасность… вы имели в виду это? — спросил мистер Леру, чувствуя, что пальцы ног превратились в небольшие ледники.

— Ничего подобного, — заметил Дитер. — Просто небольшой предмет, полученный с той стороны, здесь может оказаться слишком тяжелым. — Он присел перед микрокомпьютером, соединенным с принтером бежевого цвета.