Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Иванович Науменко

– Мой фюрер! – произнес он. – Мне доставили радиограмму. Бенито Муссолини и его подругу Клару Петаччи партизаны расстреляли и повесили вниз головой у бензоколонки на площади Лорето в Милане. Их смерть возбуждала дикие настроения. Кричащая толпа оплёвывала их мёртвые тела, осыпала ударами и забрасывала камнями.

– Какая жестокость! – медленно проговорил Гитлер. – Разъярённая, а не ликующая толпа – величайшая опасность для всякого общества. При личных встречах я всегда напоминал дуче, что люди – это человеческое стадо, которое должно подчиняться сверхчеловеку. И чтобы заставить массы поверить в правду своих идей, надо использовать гениальную ложь. Никто, кроме нас самих, не защитится от гнева толпы. Дуче не сумел увлечь толпу, умереть с солнцем на лице у него тоже не получилось. Жизнь не прощает слабости. У дуче её было более чем предостаточно.

– Мой фюрер! – сказал Борман. – Есть возможность прорваться из Берлина. План генерала Вейдлинга не так плох, он может, подпиши вы его, спасти всем нам жизнь! У меня готов танковый отряд.

Он говорил серьёзно, и легковерная Ева приняла эту игру Бормана за правду.

– Нет! – отмахнулся Гитлер. – Оставьте нас! Нам с Евой надо приготовиться к брачной церемонии.

23 часа 45 минут

Юнге, заснув на час, проснулась в походной кровати около полуночи. Снаружи в коридоре и комнатах фюрера она спросонья наблюдала деловое оживление: взад и вперёд ходили слуги и ординарцы. «Уже пора пить чай с фюрером», – мелькнула в голове мысль. Умывшись и переодевшись, она торопливыми шагами прошла к двери в кабинет Гитлера. Фюрер вышел ей навстречу, подал руку, осведомляясь:

– Немного отдохнули, деточка?

Юнге с удивлением кивнула. Она ожидала выговора за опоздание.

– После я хотел бы вам кое-что продиктовать, – продолжил Гитлер.

Взгляд Юнге скользнул мимо Гитлера и задержался на празднично накрытом столе. На восемь персон. Стояли бокалы для шампанского. Юнге поразилась, только сейчас заметив гостей: Магда и Йозеф Геббельсы, Аксман, фрау Кристиан, фройляйн Манциарли, генералы Бургдорф и Кребс.

«Любопытно, по какому поводу их всех позвали?» – мысленно задала себе Труди вопрос. Подсказка отсутствовала.

– Впрочем, мы могли бы прямо сейчас записать, пойдёмте, – Гитлер вышел из комнаты. Юнге покорно последовала за ним. В конференц-зал. Здесь Юнге намеревалась открыть пишущую машинку, но Гитлер сказал:

– Возьмите блок для стенографии.

Юнге в одиночестве села за большой стол и замерла. Гитлер, стоя на своём обычном месте в торце стола, опёрся на обе руки и глядел на поверхность стола, на которой не было ни карт, ни планов.

– Моё политическое завещание, – неожиданно произнёс фюрер.

У Юнге одно мгновение дрогнула рука, но она заставила себя сосредоточиться. Когда Гитлер закончил диктовку, Юнге была потрясена. Фюрер, как она только что убедилась, обладал феноменальной памятью! Он без запинки, не заглядывая в заранее приготовленные бумажки, продиктовал ей политическое завещание, касавшееся многих аспектов. Оно содержало перечень членов нового правительства. Это было так не похоже на человека, страдающего расстройством памяти, каким считали фюрера. С последней фразой Юнге вздрогнула и взглянула на Гитлера. Фюрер поймал взгляд секретарши и грустно покачал головой.

– Размножьте его, дитя моё!

– Желает ли мой фюрер перечитать то, что надиктовано? – спросила Юнге.

– Перечитывать не стоит, я полностью доверяю вашему профессионализму, – сказал Гитлер. – Перепечатайте немедленно в трёх экземплярах и принесите мне.

Гитлер оторвался от стола, и в его глазах секретарша заметила утомлённое, затравленное выражение. Опасаясь, что слёзы хлынут из глаз сами собой, Юнге встала и отправилась в соседнюю комнату – приёмную перед комнатой Геббельса – перепечатывать на машинке судьбоносные документы. По мере того как она перепечатывала текст, у неё в голове сами собой стали возникать запретные на слух мысли: «Теперь я вообще ничего не понимаю. Если всё потеряно, Германия уничтожена, национал-социализм умер навсегда, а сам фюрер видит единственный выход в самоубийстве, что ещё должны делать люди, которых он назначает министрами нового правительства? Разве Гитлер намерен продолжать борьбу? Он что, не решил для себя – жить или умереть, а диктует «перед своей смертью», «уйти в подполье», «дабы продолжать борьбу». Кто так говорит о смерти, обычно рассчитывает жить долго. Теперь я знаю, что имела в виду Ева! Фюрер женится на ней, прежде чем смерть соединит их. Фюрер распределяет своё имущество, но вдруг говорит, что после его смерти уже не будет существовать государства. Прямо какой-то театр абсурда!» Юнге была озадачена, но ей предстояла работа, и она отставила в сторону лезшие в голову мысли.

В конференц-зал привели чиновника магистрата. Им оказался Вальтер Вагнер. Его встретил Геббельс.

– Наверху был сильный обстрел! – сказал Вагнер.

– Ничего. Присядьте! – сказал Геббельс, указывая на стул. – Мы обратились к вам, так как пастор церкви Святого Николая безвестно отсутствует, а время не терпит. Подождите немного. Церемония с вашим участием скоро начнётся.

Пока чиновник обдумывал эти фразы, рейхсминистр ушёл.

Глава 4

Берлинский бункер являлся мрачным отражением универсального символа коллективной неосознанности нашей культуры.