Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Иванович Науменко

рассматривался ими. А самое важное – командиры должны показывать пример верного выполнения долга до самой смерти.

Перед своей смертью я исключаю из партии бывшего рейхсмаршала Германа Геринга и лишаю его всех прав, данных ему декретом от 29 июня 1941 года и моим заявлением в рейхстаге от 1 сентября 1939 года. Вместо него я назначаю адмирала Дёница рейхспрезидентом Германии и верховным главнокомандующим вооружёнными силами.

Перед своей смертью я исключаю из партии и снимаю со всех официальных постов рейхсфюрера СС и рейхсминистра внутренних дел Генриха Гиммлера. Вместо него я назначаю гауляйтера Карла Ханке рейхсфюрером СС и шефом германской полиции, а гаулейтер Пауль Гислер назначается рейхсминистром внутренних дел.

Геринг, Гиммлер и их секретные переговоры с врагом, ведшиеся без моего ведома и против моей воли, а также их преступная попытка захватить государственную власть, помимо нелояльности лично ко мне, нанесли неисчислимый вред стране и всему народу.

Для того чтобы германскому народу дать правительство, состоящее из достойных людей, а именно такое правительство, которое продолжит войну всеми возможными средствами, я назначаю лидерами нации следующих членов нового кабинета:

рейхспрезидент – Дёниц,

рейхсканцлер – Геббельс,

министр по связям с партией – Мартин Борман,

министр иностранных дел – Зейсс-Инкварт,

военный министр – Дёниц,

главнокомандующий сухопутными войсками – Шёрнер,

главнокомандующий ВМС – Дёниц,

министр юстиции – Тирак,

министр культуры – Шеель,

министр пропаганды – доктор Науман,

министр финансов – Шверин-Крозиг,

рейхсфюрер СС и шеф германской полиции – гаулейтер Ханке,

министр экономики – Функ,

министр сельского хозяйства – Баке,

министр труда – доктор Хупфауэр,

министр вооружений – Заур,

руководитель германского трудового фронта и член имперского кабинета, рейхсминистр – доктор Лей.

Некоторые из этих людей, как Мартин Борман, доктор Геббельс и другие, включая их жён, добровольно присоединились ко мне здесь. Они не хотят покидать столицу Рейха, ни при каких обстоятельствах, они желают умереть со мной. Тем не менее я вынужден просить их повиноваться моему приказу и в данном случае поставить интересы нации выше собственных амбиций.

Благодаря их работе и соратнической преданности они будут близки мне и в смерти, и я надеюсь, что мой дух пребудет с ними, пусть он останется среди них превыше всего на Земле.

Наконец, пусть они осознают тот факт, что наша задача на грядущие столетия – продолжить созидание национал-социалистского государства, и понимание этого обяжет каждого служить общей цели и подчинить ей личные интересы.

Я требую от всех немцев, всех национал-социалистов, мужчин, женщин и всех солдат вооружённых сил, чтобы они оставались верными долгу и до самой смерти подчинялись новому правительству и его президенту.

Прежде же всего, я призываю лидеров нации и всех подчинённых им неукоснительно соблюдать расовые законы и безжалостно противостоять общему отравителю всех народов – международному еврейству.

Берлин, 29 апреля 1945 года, 4.00 утра.

Подпись: Адольф Гитлер.

Свидетели: доктор Геббельс, Мартин Борман, Вильгельм Бургдорф, Ганс Кребс».

Юнге как раз допечатывала текст вышеуказанного завещания фюрера, чьи строки жгли мозг и глаза, когда неожиданно к ней вошёл Геббельс. И вид его поразил секретаршу.

– Боже! Господин министр! Что с вами?

Он был смертельно бледен, в глазах стояли слёзы. Он подошёл к ней и в полном отчаянии сказал:

– Представьте себе, фрау Юнге! Фюрер хочет приказать мне покинуть Берлин! В новом правительстве я должен занять ведущий пост. Но я не могу покинуть Берлин и фюрера! Я гауляйтер Берлина и здесь моё место. Если фюрер умрёт, моя жизнь потеряет смысл. Он отдал мне приказ. Я ни разу не нарушил, ни один его приказ. Но на этот раз! На этот раз я не подчинюсь. Я останусь с фюрером до конца! Столько решений фюрер принял слишком поздно, почему это, последнее, так рано? Прошу вас! Я должен продиктовать своё завещание.

Юнге слишком хорошо знала рейхсминистра, чтобы понимать: если Геббельс что-то вбил себе в голову, то спорить с ним бесполезно.

– Но я уже заканчиваю печатать завещание фюрера! – сказала, растерявшись, Юнге.

– Понимаю! Я зайду позже!

Геббельс так и сделал и продиктовал заметно уставшей секретарше:

«Дополнение доктора Йозефа Геббельса к завещанию Адольфа Гитлера.

Фюрер приказал мне в случае крушения обороны имперской столицы покинуть Берлин и войти в назначенное им правительство в качестве ведущего его члена.

Впервые в жизни я категорически отказываюсь выполнить приказ фюрера. Моя жена и мои дети тоже отказываются выполнить его. Иначе – не говоря уже о том, что мы никогда бы не могли заставить себя покинуть фюрера в самую тяжёлую для него минуту просто по человеческим мотивам и из личной преданности, – я в течение всей своей дальнейшей жизни чувствовал бы себя бесчестным изменником и подлым негодяем, потерявшим вместе с уважением к себе уважение своего народа, которое