Железная скорлупа - Алексей Игнатушин

На трибунах вскочили с мест, бросились к перилам, жадно смотря на поверженного. Оруженосец Локка вместе с нарочными барона бросился к господину, плача, погрузил тело на носилки.

— Неужели погиб? — воскликнул Инконню.

Кто-то услышал, сказал с усмешкой:

— Нет, Жофрей не столь милосерден. Бедняга жив, готов поспорить, но изрядно искалечен.

Конь Жофрея гарцевал по арене, а любимчик барона махал зрителям, принимая восторженные крики, затем неспешно удалился.

— Почему он поехал в другую сторону? — удивился Инконню.

Рыцарь в синем супервесте объяснил снисходительно:

— Любимцы барона считают ниже своего достоинства пребывать рядом с нами. Отправился отдыхать в шатер на другой стороне арены. Он и еще один наперсник Педивера Эжен.

— Судя по тону, сэр, они не вызывают уважения, — заметил Инконню осторожно.

«Синий» рыцарь усмехнулся:

— Какое уважение к наемникам? Пусть и присягнули барону, но если Педивер потеряет власть и деньги — отрекутся. Они из той швали младших сынков бедных лордов, что сбиваются в шайки и грабят купцов или предлагают услуги богатому покровителю. Тьфу! Наемники, одно слово.

Сервы спешно убрали щепки, половину арены, разрыхленной копытами каурого, пригладили ошкуренным бревном.

Зрители нетерпеливо гудели. И бедняки, и богачи бились об заклад: на трибунах звенело серебро и золото, а на зрительной площадке бедняков закладывали хлеб, мясо, дешевое вино и шкуры.

Герольд, смочив горло половиной кувшина, заорал с утроенной силой:

— Вызываются сэр Лион из Кэндебенета и сэр Джерри Лотианский!

Инконню с любопытством оглядел рыцаря в синем супервесте с белым крестом — сэр Лион, у сэра Джерри супервест белый, красные полосы на груди соединены в угол, острием вверх, на щитах рыцарей те же гербы.

Рыцари нахлобучили шлемы, взяли копья и щиты у оруженосцев, под крики зрителей медленно разъехались по сторонам поля. Подбежал Бриан с горящим взглядом, затараторил:

— Вы видели, как Жофрей свалил Локка? Клянусь небом, восхитительный удар! Кстати, ваш черед через бой после этого.

Инконню глубоко вздохнул, в горле пересохло, руки ощутимо задрожали.

«Успокойся, подыши. К черту слова! Первый турнир… о, Боже, как страшно!»

По арене загрохотали копыта, рыцари стремительно съехались и опустили копья.

Толпа восторженно вскрикнула: сэр Джерри опрокинулся на спину, копье выронил, его конь, отбежав немного, встал, нервно раздувая ноздри. Рыцарь свалился на землю, ногой запутавшись в стремени. Лион объехал барьер, спешился рядом с поверженным и помог ему освободить ногу, вызвав у зрителей одобрительный гул.

Сэр Джерри попытался подняться и продолжить бой на мечах, но зашатался, припал на колено. Герольд объявил зрителям:

— Сэр Джерри Лотианский признает поражение. Его конь, оружие и доспехи принадлежат сэру Лиону из Кэндебенета.

— Вызываются сэр Энгус из Горры и сэр Инкогнито, прибывший в последний день турнира.

Инконню злобно засопел, ожег взглядом спешащего к нему Бриана.

— Сэр Инконню, — сказал оруженосец, — они перепутали.

— Подай щит и копье, — буркнул рыцарь сердито.

По трибунам прошелся заинтересованный говорок: часто именитые рыцари скрывали имена во имя непонятных обетов, может, прибыл боец несравненной силы?

Инконню нахлобучил шлем. Жеребец призывно заржал, топнул копытом. Инконню взлетел в седло, Бриан подал ему щит и копье.

Дыхание гулко гуляло внутри шлема, рыцарь радовался, что никто не видит его испуганного лица. Сердце билось, будто в агонии, давление готово было разорвать череп. В глазах плыло, рыцарь покачнулся в седле.

Противник — значит, рыцарь в шафранном супервесте, герб составляют две синие полосы, похожей на широкую «V», меж рожками синий полумесяц, острыми краями кверху.

«Полумесяц — средний сын знатного рода», — мелькнула лихорадочная мысль.

Пот заливал лицо, глаза щипало.

«Да перестань ты трястись, он совсем не великан».

Энгус отсалютовал, замер. Инконню, подняв копье, вяло помесил им воздух, перед глазами стояло отнимающее силы видение полета после удара Агравейна.

Прозвучал сигнал. Рыцарь, судорожно двинув пятками, заставил метнуться жеребца вперед.

Инконню показалось, что Энгус усмехается, зло сжал зубы, направляя наконечник на верхнюю кромку шафранного щита.

Удар сотряс. Сэр Энгус из виду пропал, а знакомый холодок в животе и ощущение невесомости рыцаря взъярили.

«Проклятье, опять!»

Удар в спину отшиб внутренности, в глазную щель хлынуло хмурое небо. Инконню злобно зарычал, тело била яростная дрожь. Ловко вскочив, отшвырнул бесполезное копье, видом обнаженного меча угомонил смеющиеся трибуны.

Герольд возгласил:

— Схватка будет продолжена. Сэр Энгус, спешьтесь!

Шафранный рыцарь помахал трибунам, и зрители поддержали обладателя мастерского удара одобрительным ревом. Оруженосец принял копье, и Энгус легко спрыгнул. Его меч красиво взмыл к небу.

Инконню перемахнул через барьер, будто был в рубашке.

Энгус от неожиданности отступил на пару шагов, мечом неуклюже порезал воздух.

«Ага, мастер конного боя, не так ты силен», — подумал юноша. Страх испарился, рыцаря переполняла здоровая злость.

Энгус пятился, тратя силы на защиту. Зрители азартно вопили, дамы ахали при трескучих ударах. Инконню резко замедлил шаг, Энгус привычно отшатнулся, рубанув мечом. По его клинку ударила стальная полоса, и острие вгрызлось в землю. Красный грифон заслонил мир, и грохот вышиб сознание.

Инконню, дыша со свистом, вложил меч в ножны. Шафранный рыцарь распластался на грязной земле. Инконню завертел головой, в мешанине цветов разглядел знакомое платье и сердитое лицо. Фрейлина почувствовала взгляд, отвернулась. Рядом Ниро уважительно кивал, жестами выражая одобрение. Инконню облегченно выдохнул.

Энгус вяло пошевелился, с натугой снял шлем. Бриан, выскочив на поле, подвел временному господину жеребца. Инконню помог поверженному подняться.

Рядом оказался герольд, зычно прокричал:

— Сэр Энгус из Горры признает поражение! Его конь, оружие и доспехи принадлежат сэру Инкогнито.

Лицо шафранного рыцаря омрачилось. Внутренний голос Инконню протестующе хмыкнул, но слова уже вылетели изо рта:

— Пусть трофеи останутся у прежнего владельца.

Энгус вскинул брови, во взоре мелькнула благодарность. Герольд помялся, затем объявил зрителям:

— Сэр Инкогнито великодушно отказывается от трофеев!

Толпа ошарашенно смолкла, потом взорвалась неистовым одобрительным ревом.