Талантливый мистер Рипли - Патриция Хайсмит

Мардж не отрываясь смотрела на шкатулку.

— Значит, он действительно хотел покончить с собой…

— Да, если тебе угодно. Эти кольца… пожалуй, они и впрямь наводят на мысль о самоубийстве.

— Почему же ты раньше ничего об этом не говорил?

— Я начисто забыл о них. Убрал, чтобы не потерять, и с тех пор мне ни разу даже в голову не пришло взглянуть на них.

— Наверняка он либо покончил с собой, либо живет под чужим именем, да?

— Боюсь, что так, — твердо, с печалью в голосе подтвердил Том.

— Надо сообщить об этом мистеру Гринлифу.

— Разумеется, я расскажу об этом и мистеру Гринлифу, и в полиции.

— Таким образом, все проясняется, — произнесла Мардж.

Том теребил в руках ботинок, как обычно теребят перчатки, и в то же время держал его в боевой готовности, потому что Мардж по-прежнему как-то странно смотрела на него. Она о чем-то размышляла. Уж не морочит ли она ему голову? А вдруг обо всем догадалась?

— Никак не могу представить себе Дикки без его любимых колец, — серьезно произнесла Мардж, и Том понял: ни о чем не догадалась, ее мысли потекли совсем по другому руслу.

У него отлегло от сердца. На негнущихся ногах Том дошел до дивана и принялся сосредоточенно натягивать ботинки.

— Да, конечно, — машинально согласился он с Мардж.

— Пожалуй, стоит сейчас же позвонить мистеру Гринлифу. Но уже поздно. Вероятно, он уже лег. И если я скажу ему об этом сейчас, я уверена, он не заснет всю ночь.

Том пытался натянуть второй ботинок, но не мог пошевелить даже пальцами ног, они совсем онемели. Он изо всех сил напрягал свой мозг, чтобы сказать хоть что-то вразумительное.

— Как жаль, что я не сказал об этом раньше, напрочь забыл, — сказал Том проникновенным голосом. — Это был…

— Да, и теперь приглашение американского частного сыщика может выглядеть глупостью со стороны мистера Гринлифа, ведь правда? — Ее голос дрожал.

Том посмотрел на нее. Мардж была готова расплакаться. В первый раз до нее по-настоящему дошло, что Дикки, возможно, уже нет в живых.

Том медленно подошел к ней.

— Прости меня, Мардж. Прости, что я раньше не рассказал тебе о кольцах.

Он обнял ее за плечи. Был вынужден сделать это, потому что она буквально повисла на нем. Он ощутил слабый запах ее духов. Кажется, «Страдивари».

— Это одна из причин, почему у меня появилась уверенность, что он покончил с собой или, по крайней мере, мог решиться на это.

— Ты прав, — всхлипывая, совершенно убитым голосом произнесла она.

Мардж, собственно говоря, не плакала, просто склонилась к нему своей опущенной головой. Как всякий, только что узнавший о смерти близкого человека. Так оно и было.

— Хочешь бренди? — нежно спросил Том.

— Нет.

— Пойдем, присядь на диван. — Он подвел ее к дивану.

Она села, а он прошел в другой конец комнаты и налил бренди в два фужера. Когда он оглянулся, ее уже не было. Он успел только заметить, как наверху промелькнул подол ее платья и босые ноги.

Конечно же ей хочется побыть одной. Он решил было отнести ей бренди наверх, но передумал. Бренди тут не поможет. Можно себе представить, что она испытывает. Том торжественно прошествовал с фужерами обратно в буфетную. Вылил содержимое обоих бокалов назад в бутылку и поставил ее на место, рядом с другими. Затем снова расположился на диване, вытянул вперед ногу, пытаясь ее размять, и ощутил такую усталость, что даже не мог снять ботинки. Вдруг его осенило, что таким же усталым он чувствовал себя после убийства Фредди Майлза и после убийства Дикки в Сан-Ремо. Да, он только что был на грани убийства. В его голове вновь пронеслись хладнокровные рассуждения о том, как он осторожным движением, чтобы не рассечь кожу на лице, оглушит Мардж тяжелым деревянным каблуком, потом втащит ее в передний холл, а затем вытащит через дверь, предварительно выключив освещение у подъезда. Он вспомнил и свою мгновенно сочиненную историю о том, что она, вероятно, поскользнулась на ступеньке, а он не бросился за ней в воду и не стал звать на помощь, будучи совершенно уверенным, что она наверняка доплывет до ступеней.

Он даже придумал многие реплики, которыми будет обмениваться с мистером Гринлифом, живо вообразил его, изумленного и потрясенного, и себя, откровенно взволнованного, но только внешне, а на самом деле спокойного и уверенного, каким он был после убийства Фредди Майлза, ибо его версия происшедшего будет неуязвимой. Такой же, как и версия событий в Сан-Ремо. Его версии безупречны, потому что каждый придуманный ход событий он проигрывал в своем воображении с такой максимальной точностью, что сам начинал верить в его реальность.

На какое-то мгновение даже почудилось, будто он слышит собственные слова: «…Я стоял на ступеньках и звал ее, каждую секунду надеясь, что она вот-вот приплывет или даже что нарочно меня разыгрывает… Я и думать не думал, что она могла пораниться. Еще минуту назад стояла тут, рядом со мной, в таком хорошем настроении». Он собрался с мыслями. В сознании как бы прокручивалась магнитофонная лента. Он никак не мог остановиться, продолжая переживать эту маленькую драму, якобы разыгравшуюся здесь, у него в гостиной. Видел себя рядом с итальянскими полицейскими и мистером Гринлифом у входных дверей своего дома. Видел себя и слышал свои серьезные доводы. Которым верили.

Но не эти воображаемые диалоги и даже не отчетливые до галлюцинации ощущения совершенных во время убийства действий (он знал, что не совершил их) внушали ему ужас, а воспоминания о том, как он на самом деле стоял рядом с Мардж, с холодной расчетливостью готовясь к преступлению. А также мысль, что он уже дважды совершил убийство. Те два раза были фактами, a не фантазиями. Можно сказать, что он не хотел тех убийств, но все-таки совершил их. Он не собирался стать преступником. Иногда напрочь забывал о своих преступлениях. Но временами, как вот теперь, они не давали покоя. Правда, и сегодня удалось на какое-то время отключиться, когда с наслаждением размышлял о собственных вещах и о том, почему ему так нравится жить в Европе…

Том лег на бок, поджав под себя ноги. Его била дрожь, тело покрылось испариной. Что же это с ним? Что, собственно говоря, произошло? Неужели он и впрямь завтра при встрече с мистером Гринлифом обрушит на него всю эту чушь, что якобы Мардж упала в канал, а он вопил о помощи, а потом и сам бросился в воду, но не смог ее там найти? А вдруг он способен впасть в транс, в присутствии самой Мардж начнет разыгрывать весь этот спектакль и таким образом предстанет законченным маньяком?

Завтра он должен будет предъявить мистеру Гринлифу кольца, принадлежавшие Дикки. Предстоит повторить все, что он уже рассказал Мардж. Пересказать с еще большими подробностями, дабы история выглядела вполне достоверной. Он принялся сочинять. Постепенно его мысли пришли в равновесие. Нарисовал в воображении номер в одном из римских отелей, они с Дикки стоят и беседуют. Дикки снимает с пальцев оба своих кольца и протягивает их Тому со словами: «Только, пожалуйста, никому не говори об этом…»

Глава 27

На следующее утро, в половине девятого, Мардж позвонила мистеру Гринлифу и спросила, в какое время ей с Томом удобно прийти к нему в отель. По ее голосу мистер Гринлиф понял, что она очень расстроена. Том слышал, как Мардж его же словами пересказала историю с кольцами. Судя по всему, она поверила в нее, но Том не мог догадаться, какое впечатление все это произвело на мистера Гринлифа. Он боялся, что новое известие откроет мистеру Гринлифу глаза и, может статься, их сегодняшняя встреча состоится в присутствии полицейских, которые арестуют Тома. Вероятность такого поворота событий сводила на нет преимущество того, что о кольцах мистер Гринлиф узнал не от Тома, а от Мардж и что ему не пришлось самому сообщить об этом отцу Дикки.

— Что он сказал? — спросил Том, когда она повесила трубку.

Мардж устало опустилась на стул посреди комнаты.

— У мистера Гринлифа точно такое же впечатление. Сам сказал. Считает, все выглядит так, будто Дикки заранее готовился к самоубийству.

Такое впечатление… Но кто знает, ведь до их прихода у него будет время наедине с собой поразмышлять об услышанном от Мардж.

— Когда мы должны быть у него?

— Я сказала, будем не позднее половины десятого. Придем сразу же после кофе. Кофе я уже поставила.

Мардж поднялась и прошла на кухню. Она была уже одета. На ней был тот же самый дорожный костюм, в котором она приехала.

Том рассеянно присел на край дивана и ослабил узел галстука. Он так и проспал всю ночь одетый на этом диване и проснулся всего несколько минут назад, когда Мардж спустилась вниз. И как это он умудрился провести всю ночь в этой промозглой комнате? Ему стало не по себе. Да и Мардж удивилась, застав его здесь. К тому же затекла шея, спина и правое плечо. Он чувствовал себя несчастным. Резко поднявшись, крикнул Мардж: