Боевой устав Гоблина - Вадим Косинцев

– Нет, конечно. Я за другим шла и теперь это получу…

– А вдруг нас застукают?..

Я собрался продолжить расспросы, но Зийла приложила палец к моим губам, а потом и у меня самого пропало всякое желание трепаться о пустяках.

Как только тысячник Боксугр принялся снаряжать оружие, Люсьен тихо приблизился к нему и расположился в двух метрах за спиной. Это позволяло, во-первых, предотвратить убийство соратника с вероятностью, близкой к абсолютной. А во-вторых, завладеть «глазом дракона» – удобным и отлично знакомым оружием дальнего боя. Да и ликвидировать враждебного гоблина так, чтоб об этом не узнали повстанцы – Стволов и Маггут не в счет, они соратники, – будет легко. Впереди целая ночь, и времени для того, чтоб обставить гибель тысячника как несчастный случай, должно хватить. О таком благоприятном стечении обстоятельств можно было только мечтать. Гомункулус на всякий случай пригасил сияние органов зрения.

Внезапно планы Люсьена по овладению оружием оказались грубо сорваны. Появился лишний свидетель, десятник Зийла. Гоблинша высказала несколько веских аргументов против убийства Стволова, чем полностью сбила боевой настрой тысячника. Если бы Люсьен обладал привычкой сержанта, он мог бы скрипнуть керамическими зубами от досады. Вместо этого гомункулус понизил уровень боевой готовности и отступил в джунгли.

Уже второй раз за последние сутки возможность уничтожить опасного тысячника Боксугра срывается появлением постороннего лица. В первом случае, на берегу реки, Люсьен готов был действовать даже на глазах Зийлы. Другого выбора не было. Потом, конечно, пришлось бы утопить женщину, но на войне жертвы неизбежны. Однако тогда вмешался Квакваса и помешал операции. И вот опять сбой. Ситуация в очередной раз разрешилась без явного участия гомункулуса. Вновь Люсьену придется обходиться без точных инструкций. Таиться, наблюдать и слушать, пытаясь расшифровать неявные послания командира диверсионной группы.

Глава 13

Утром я очухался в одиночестве. Даже десятник Зийла не рисковала гневить вспыльчивого Боксугра, уж на что была смелая и воинственная амазонка. Не подкинь она мне под бок ворох фруктов, я так и двинулся бы в поход на голодный желудок. Побудку, как и раздачу пищи, я благополучно проспал. Лишь вежливый пинок какого-то сердечного гоблина, который пришел помочиться под куст, разбудил меня.

Едва я успел затолкать бананы под рубаху, Черный Шаман разрядил полкристалла в небо Нового Шагорана.

Воины-освободители на этот раз встретили мое появление не только с радостью, но также и с некоторым недоумением. Очевидно, их начинало удивлять животное упорство, с каким я цеплялся за жизнь. «Может, боги помогают этой белой обезьяне? – читалось на безыскусных физиономиях гоблинов. – Не пора ли прекратить травлю этого достойного человека? Как бы не прогневить богов».

– Я счастлив, белый брат, что ты прогнал этого вонючего Маггута от своего благоуханного ложа, – с придыханием прошептал мне Джадог. – Да еще и поколотил его, изменника.

Я содрогнулся и бегом кинулся к спасительной черепахе, чуть не растеряв продукты.

Доброй Зийлы подле животного не оказалось, так же как и пронырливого Кваквасы. Очевидно, враг уже понял бессмысленность притязаний на кресло погонщика, или же его спугнул сотник Рож. Тот с мрачным видом восседал на панцире и поигрывал поясным жезлом.

– А где десятник Зийла, господин сотник? – спросил я. – Задерживается?

– Сегодня она не поедет с нами, – нехотя отозвался Рож.

И верно, амазонку принудили забраться в командирскую черепаху. Воинство между тем с шумом и песнями выстроилось в колонну, Шаман пальнул из жезла – и поход на столицу Даггоша возобновился.

Я был огорчен, что коварный Боксугр разлучил меня с горячей гоблиншей, однако такого рода печалям предавался недолго. Буквально через несколько минут после отбытия из лагеря надо мной возникла ушастая и носатая голова сотника. Жирными пальцами правой руки командир сжимал потрепанную книжицу, и я с ужасом опознал Устав ОАТ.

– Вот и дождались подходящего денька. Готовься отвечать на вопросы, человечек, – заявил Рож. – За каждый неверный ответ – штраф десять метикалов.

– Но это несправедливо! – возопил я и с горя утопил педаль хода, отчего сотника мотнуло назад и едва не скинуло с панциря. Последние гоблины в колонне не остались равнодушными к опасному скачку черепахи. Вопя, они прянули на спины впереди идущих соратников. Те поступили так же. Словом, армию едва не поразила безотчетная паника.

– Полегче за рычагами! – взвизгнул толстый сотник, колотя каблуком по панцирю. – Чуть не свалился из-за тебя!

Не без труда я угомонил сердце и нервы и хмуро уставился перед собою. Я уже готов был смириться с тем, что участие в боевых действиях на стороне армии таха не принесет мне дивидендов, однако все равно было обидно. За что, за что такие невзгоды? Вон Зак пожинает финансовые плоды и доволен жизнью! Метикалы лопатой гребет! Даже кусок бесполезной оболочки от гомункулуса ухитрился выгодно продать!

Тут я вспомнил о тридцати монетах, которые выручил нынешней ночью, и мне немного полегчало. Да еще девять осталось после раздачи в Чикулеле. Чтобы ощутить их металлическое тепло, я потрогал карман… Там было пусто!

«Зийла, – обожгла чудовищная мысль. – Воровка! Проститутка гоблинская! А впрочем, ладно, пусть. Она их заслужила». Я расплылся в улыбке, когда припомнил ночные приключения.

– Что, заранее смешно? – заорал сверху сотник Рож. – Ничего, сейчас грустно станет. Заплачешь у меня, нерадивый солдат! Слушай первый вопрос! По какой команде командира наступает светлое время суток? Отвечай!

– Подъем! – нашелся я.

– Незачет! Трехсекундный разряд из среднего жезла – вот эта команда!

Рож злорадно заухал, а я от досады топнул по педали тормоза, а затем и набора хода, отчего проклятый сотник снова чуть не скатился на землю. Это принудило его заткнуться. Я виновато взглянул на идущих впереди соратников. Повторно чуть не отдавил им пятки из-за этого пузана.

– Слушай следующий вопрос! – заорал Рож. Так грозно, что даже ближайшие воины таха вжали плечи, хотя им-то не грозил пристрастный экзамен. – На какое расстояние высылается дозорная черепаха во время боевого похода?

– Десять миль, – ляпнул я наугад.

– Незачет! На расстояние зрительной памяти, ясно тебе?

Я впал в уныние. Зрительная память! Это ж надо было выдумать.

– Слушай третий вопрос, солдат! Как подается сигнал к атаке на противника в редколесной местности?

– Разряд из жезла? Трехсекундый?

– Насчет цифры «три» ты прав, солдат. Но все равно незачет! Три зеленых свистка, чтобы ты знал.