Шаг во времени - Энн Бэрбор

– Вот и все, барышня; выглядите вы как нельзя лучше, – и Аманда даже вздрогнула, едва сообразив, что к ней обращается Хатчингз. – Если эта молодая леди Ашиндон надеется затмить вас своими черненькими волосиками да зелененькими глазками, то лучше пусть и не помышляет о таком, – выдала довольная служанка, чем весьма удивила Аманду: поразительно, что слуги, неизменно интересующиеся делами хозяев, всегда безошибочно пронюхивают о самом главном.

– На самом деле, Хатчингз, – сказала Аманда, усмехнувшись, – я ведь не конкурирую с леди Ашиндон, – и сердце ее сжалось от этой сущей правды: где уж ей конкурировать с прелестной Лианой, зеленоглазая красавица давно победила. Ничего хорошего не ждала Аманда от предстоящего обеда в доме помещика Боннера.

Гарацио Боннер, худощавый, высокий господин, с виду утонченный, на самом деле был довольно бесцеремонным и грубым человеком. Жена его, Клэрити, казалась изящной, в основном, благодаря свободно ниспадающим складкам наряда и выражению хрупкости, застывшем на ее лице в качестве фона.

Аша Боннеры встретили радушно, а его гостей приветствовали вполне вежливо, но с почти нескрываемым любопытством. На старую графиню смотрели с благоговением. Джереми восприняли явно как некое экзотическое существо, словно он был сродни животным из бродячего зверинца, допущенного в Тауэр.

Лиана увивалась вокруг Аша с видом собственницы, чем еще больше разбередила и без того уязвленные чувства Аманды. К ее досаде, Аш не отговаривал молодую графиню, когда она принялась пичкать собравшихся россказнями о своих проделках в детстве вместе с Ашем и его кузеном; он даже ни разу не счел нужным убрать ее руку со своего лацкана, когда она то сдувала с него пушинку, то поправляла ему галстук.

Обед состоял из сытных сельских блюд, и Аманда – которая никогда прежде не была любительницей закусок на скорую руку, теперь почти мечтала о чизбургере и хрустящей картошке, а за пиццу вообще готова была на убийство, – покорно поглощала ломоть жареного мяса, пирог с почками, «сладкое мясо», то есть потроха в подливе и много чего-то еще, совершенно на ее взгляд несъедобного.

Беседой правила Лиана, просвещавшая родителей, а заодно и всех остальных, байками, почерпнутыми в Лондоне за время ее недавнего пребывания там.

– Правда, папа, лорд Мамблторп так непомерно растолстел, что вы бы его не узнали. Разве я не права, Бабушка? Помните, мама как вы высмеивали леди Уилберфорс за ее нелепую привычку надевать все свои драгоценности разом? Вероятно, лорд Уилберфорс очень щедр, ибо теперь на его жене столько навешено, что она позвякивает на ходу, но удивительнее то, что она вообще может ходить с такими тяжестями, – и ее звонкий смех прозвучал на все помещение.

Старая графиня уставилась на свою внучатую невестку взглядом василиска и изрекла:

– В мое время считалось недопустимым, чтобы глуповатые молодицы резко отзывались о старших. Но ты-то теперь не такая уж и молодица.

Лиана покраснела, и Аш, посмеиваясь, тут же заметил:

– Однако, Бабушка, насколько я помню, вы сами резко отзывались о ком угодно и когда угодно.

Старая леди посмотрела на него в упор и, ничуть не смутившись, сказала:

– Дурачок! У меня же нет никаких старших. Весь свет моложе меня и уже давным-давно. Кроме того, я высказываюсь не резко, а справедливо. Так? – От этих слов Джереми тихо охнул, старушка сразу повернулась к нему и напряглась: – Вы, любезный, хотите что-то сказать о моих манерах?

Аманда бросила взгляд на Джереми, и увидела, как и ожидала, что его лицо мгновенно побагровело от гнева; но вместо того, чтобы очнуться и возмутиться, Толстосум Бридж глубоко вздохнул и, вежливо улыбнувшись, проговорил:

– Нет, я бы предпочел не говорить о том, чего у вас нет. То есть манер. А то, что у вас есть, вы, полагаю, заимствовали у торговки рыбой, – и отвернулся. Бесцеремонно махнул ближайшему лакею: – Можно еще порцию этой отменной требухи? Примите поздравления, миссис Боннер, ваш повар знает толк в подливе, – и занялся едой.

Все замерли, глядя на старую графиню, которая была так поражена, что обиженно бормотала нечто невнятное, потом склонилась к тарелке и смолкла. Но Аманда готова была поклясться, что заметила озорной огонек в глазах старухи, когда та взялась за вилку.

Аманда молча порадовалась, но, к сожалению, это было единственное занятное событие за весь званый вечер. Лиана продолжала владеть вниманием Аша под одобрительное поглядывание родителей, которые всем видом давали понять, что считают графа просто членом своей семьи. Аманда злилась все больше, наблюдая, как Аш хохочет над язвительными шуточками Лианы, и наконец почувствовала, что если он не угомонится, то ей придется собственной рукой сбить с его лица придурковатую ухмылку. Стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, Аманда умудрилась беспрерывно разговаривать и даже улыбаться до конца обеда и после него, когда дамы остались одни, и потом, когда к ним снова присоединились мужчины. Затем был чай и опять разговоры, и у Аманды язык уже просто прилипал к небу.

Наконец настало время прощаться с хозяевами. Все вышли в холл, гости начали одеваться, и Аманда похолодела, заметив, что Лиана с Ашем тихо улизнули из холла в какой – то проход. Прошло минуты две, но они не возвращались, и Аманда решила пойти за ними, поскольку до нее никому не было дела – старшие все продолжали беседовать. Заслышав приглушенный звук из комнаты в начале коридора, она заглянула туда. В луче лунного света стоял Аш, сжимая в объятиях Лиану, они целовались. Аманда ахнула, они отпрянули друг от друга, и Лиана со смущенным смешком кинулась к двери, молча проскочила мимо Аманды и выбежала из комнаты. Аманда чуть не задохнулась от накативших волной обиды и чувства унижения и, развернувшись, шагнула прочь, как слепая, но Аш догнал ее и удержал.

– Аманда! Послушайте! Вы видели лишь...

Аманда повернулась к нему лицом:

– Что человек, с кем я помолвлена, – прямо-таки воплощение Чести – целует другую женщину.

– Но это не так. На самом деле я не... ну, да, я... но...

Не будь Аманда в такой ослепляющей ярости, ее бы рассмешил нелепый, непривычный вид Аша, совершенно утратившего самообладание. Он порывисто схватил ее за плечи.

– Аманда, клянусь, я целовал ее по-дружески – в память о прошлом. Поверьте мне!..

– Да какое мне дело! Пусть даже – по любви, предначертанной звездами! – выкрикнула она так визгливо, что сама ужаснулась. – Мы помолвлены, и пока это в силе, я не потерплю, чтобы вы шныряли по закоулкам и тискали там всяких женщин!

– Я не тискал ее. И Лиана – не «всякая женщина». Она...

– Да, знаю, она – самая большая любовь в вашей жизни, ваша трагедия, предмет несбыточных желаний. Хорошо, вы ее получите, обещаю вам, но – в свое время, немного погодя; не думаю, что слишком переоцениваю вас, ожидая, что вы будете относиться с должным уважением к нашей помолвке – так, будто она настоящая.