Разрушитель судеб - Виктория Авеярд

class="p1">Таристан, окутанный дымом и тенями, уклонился от удара. Дом перестал видеть в нем обычного человека, лишь игрушку в руках демона. Теперь он был для него демоническим отродьем. Его белые руки превратились в когти, а в черных глазах таилась зияющая бездна. В груди не билось человеческое сердце, несмотря на то что Дом отчетливо слышал его стук.

Таристан был чудовищем, и ничем иным.

Их клинки встретились, лезвия со звоном скользнули друг по другу. Хотя сейчас Таристан был уязвим, в нем по-прежнему клокотала сила Того, Кто Ждет. Он ничуть не уступал Дому по скорости ударов. Дом стремительно парировал, уклоняясь за счет инерции от собственных атак. Однако клинок Таристана задел его руку и пробил позолоченную сталь доспехов с той же легкостью, с какой нож разрезает масло. Он рассек ремешки, скреплявшие латную перчатку на руке Дома, и она с лязгом упала о паркет. Таристан улыбнулся.

Дом не обратил на это внимания. Он не любил сражаться в доспехах – особенно если они были сняты с мертвеца.

Сжав зубы, Дом сменил позицию. Он по-прежнему превосходил Таристана по скорости, потому воспользовался этим преимуществом и осыпал противника градом быстрых ударов. Таристан с большим трудом отразил каждый из них. Он задыхался, но ни на шаг не отошел от дверного проема.

Дом понял, что из этого тоже можно извлечь выгоду.

Сражаясь с Соратниками у храма, а затем и в Джидаштерне, Таристан не думал ни о ком, даже о Ронине. Он кружился и маневрировал так, чтобы не дать своим врагам ни единого шанса. Отчаянное бесстрашие делало его самым опасным противником, какого только можно представить.

«Но сейчас он не может вести поединок таким образом, – подумал Дом. – Иначе подвергнет риску свою королеву».

Отказавшись от изящного обмена ударами, Дом с рычанием бросился прямо на своего соперника. Шок от их столкновения оказался достаточно сильным, чтобы Таристан попятился назад. Подгоняемые силой удара, они оба ввалились в королевскую спальню, снося все на своем пути. Мечи выпали из их рук и скользнули по ворсу дорогих ковров.

Пламя следовало за ними.

Дом сжал в кулак руку, все еще облаченную в латную перчатку, и отвел назад, после чего изо всех сил ударил Таристана в челюсть. Тот взвыл и повалился на пол, сплевывая кровь.

Дом навалился на него всей своей мощью, подминая под себя. Голова Таристана с глухим стуком ударилась о деревянный паркет. Его глаза закатились.

Не теряя времени, Дом встал на колени и снова занес кулак для удара.

Комнату огласил глухой, надрывный крик Эриды. Рожденный не из страха, а из отчаяния и ярости.

Дом обернулся, и в то же мгновение в его лицо врезалась фарфоровая ваза. Разбившись, она окатила его водой и осыпала шипастыми розами. Королева Галланда, облаченная в ночную сорочку, смотрела прямо на него. Ее лицо раскраснелось, а голубые глаза полыхали яростным огнем.

Это была единственная возможность, которая требовалась Таристану. Он схватил Дома за шею и, притянув к себе, ударил головой в лоб.

Перед глазами Дома замелькали звезды. Закружилась голова, и он повернулся на бок, борясь с рвотными позывами. Когда зрение восстановилось, он увидел, как Эрида проносится мимо и подбирает с пола меч принца.

Таристан вскочил на ноги. Темно-красная капля крови, скатившаяся из раны над его глазом, напоминала слезу. Эрида Галландская подбежала к нему и, приподняв подбородок, посмотрела на Дома сверху вниз. Не говоря ни слова, она вложила в руки Таристана меч.

– Убей его, – сказала она. Из ее голоса сочился яд.

Дом боролся с охватившей его дурнотой. Он услышал свист стали, рассекающей воздух, и с трудом заставил себя откатиться в сторону, едва уклонившись от меча Таристана. Лежа на спине, он вслепую ударил ногой и попал противнику прямо в грудь. Таристан попятился назад, давая Дому возможность поднять меч. Задыхаясь, он схватился за кровать и поднялся на ноги.

Золотистые пластины наполовину поломанного доспеха свисали с его тела. Изображение ревущего льва на груди было рассечено пополам.

Дом едва замечал раскаленные искры, которые дым от пожара разносил по всей комнате. Его взгляд был прикован к Таристану и королеве, застывшим на другом краю роскошной спальни, словно статуи на фоне бушующего пламени. Они, в свою очередь, смотрели на Древнего. Эрида стояла позади принца, положив руку ему на запястье, как будто хотела его удержать. Или притянуть к себе.

Хотя на Эриде была только ночная сорочка, а вокруг нее летали хлопья пепла, ей каким-то образом удавалось играть роль властной королевы.

– Даже мне известно, что огонь сжигает бессмертных так же, как обычных людей, – сказала она.

– Я охотно приму смерть, если вы сгорите вместе со мной, – ответил Дом.

Он снова поднял окровавленный меч.

Таристан сделал то же самое. Его лицо было измазано сажей и кровью, и теперь он больше походил на того отчаянного воина, каким Дом впервые увидел его во время боя у храма. Тогда, когда конец света был лишь едва заметной грозовой тучей на горизонте. Таристан взмахнул мечом, но Дом легко парировал атаку. Сейчас Таристан сражался так же, как и в прошлый раз: его удары были более безрассудными и непредсказуемыми, свидетельствовали о том, что его обучение проходило не на начищенной до блеска тренировочной площадке замка, а в грязи темных переулков и на поле боя. И хотя царапин на его теле становилось все больше, а рубашка была располосована и измазана смертной кровью, Таристан не сдавался.

Эрида, прижавшись спиной к окну, наблюдала за их поединком. Ее взгляд метался между мужем и полыхающим пламенем.

В этот момент Дом был похож на льва. Но льва, загнанного в угол пещеры. Обессиленного. Измученного. Который не мог двигаться с прежней скоростью. Таристан нанес ему несколько порезов, отчего Дом зашипел. Каждое движение причиняло ему боль. Паркет под их ногами обугливался, и любой шаг становился опаснее предыдущего.

Удача покинула Дома, и обугленный паркет просел под его весом. Благодаря одной лишь ловкости, присущей бессмертным, он успел отпрыгнуть в сторону, приземлившись на более надежную поверхность.

Только для того, чтобы обнаружить, что к его горлу приставлен меч.

Таристан не рассмеялся, даже не улыбнулся, хотя Дом ожидал, что тот не упустит возможности позлорадствовать, прежде чем поставить точку в этой истории и положить конец жизни Домакриана из Айоны.

Однако Таристан просто смотрел на него черными глазами, окаймленными красным. Дом снова увидел в нем образ Кортаэля. И в этот раз ухватился за иллюзию, всеми силами пытаясь удержать ее перед глазами.

«Его лицо не будет последним, что я увижу в своей жизни».

Холодное лезвие надавило