ИСКУССТВО ОСТРОВА ПАСХИ - Тур Хейердал

Посреди пола, перед полкой, чуть возвышалась похожая на алтарь, застланная сеном и камышовой циновкой каменная платформа; Хуан назвал ее надгробием. Мне было предложено сесть на нее — дескать, так обычно делал дед братьев Хаоа. Мысли мои снова обратились к загадке черепков Андреса Хаоа, когда по обе стороны платформы я рассмотрел камышовые плетенки, содержащие, по словам Хуана, ипу маенго, то есть керамические сосуды. От них к выходу вдоль стен выстроились в два ряда выцветшие человеческие черепа и каменные скульптуры. Справа первым от входа лежал своеобразный каменный череп; вытянутый в трубочку рот его заканчивался перед носом не то мисочкой, не то масляным светильником (К-Т 1675; фото 195 а). Далее следовал выцветший человеческий череп. Слева первой от входа лежала грушевидная фигурка, нечто вроде каменного песта с человеческой головой в верхней части (К-Т 2000; фото 206 d); рядом — еще один выцветший череп. «Ключ» — каменный череп, оставленный мной в лагере, — очевидно, занимал свободное место в левом ряду. Нам не объяснили, почему одни фигурки поместили но бокам входа, тогда как большинство скульптур лежало на полке в другом конце; вообще мы и в этот раз не получили никакой информации сверх того, что изделия эти дают владельцу волшебную силу мана и приносят счастье. Среди многочисленных необычных скульптур на главной полке была человеческая маска с большими ушами и зубцами, изображающими перьевой венец. В тот момент мы не знали, что эта вещь почти идентична маскам, которые в 1934 году нарисовал и вырезал в дереве для Лавашери один пасхалец, не доживший до нашего визита (наст, том, рис. 18, фото 147 d, 295). Остается лишь гадать, был ли тот же художник автором каменной маски, впоследствии попавшей в тайник, или, напротив, он руководствовался ею или подобным изделием как образцом.

Больше всего Хуан гордился двумя сосудами в камышовых сумках, и Андрес торжествовал. Правда, когда мы осмотрели сосуды, родилась новая проблема. Они были не пасхальского производства, но и не европейского типа. И по составу глины и по форме— обыкновенные красные горшки, какими не одну сотню лет пользуются коренные жители ближайшей материковой области, то есть Чили. Ни братья Хаоа, ни их друзья не могли объяснить, как горшки попали на Пасху и почему их хранили в тайниках наравне с рукописными тетрадями и магическими каменными изделиями. На шершавой поверхности одного сосуда был нанесен нехитрый узор из черточек, и, скорее всего, это сделал горшечник на материке, хотя Хуан и Андрес приписывали этому узору особое значение, уверяя, что черточки нанесены их дедом и изображают шеренги воинов. У одного горшка был заостренный носик, у другого — оббит край, но излом старый, так что черепки, показанные нам ранее Андресом Хаоа, были не от него. Третьего из виденных патером Энглертом целых горшков в пещере не оказалось, и братья Хаоа никак не объяснили его отсутствие.

Но главной загадкой оставалось, как и когда эти сосуды, изготовленные без применения гончарного круга, попали на Пасху и с какой стати их прятали в тайнике. В самом деле, почему один из чрезвычайно редких пасхальских посетителей материка приобрел три сосуда (или больше) и не стал ими пользоваться, а, судя по всему, незаметно пронес на берег родного острова и спрятал в пещере? Может быть, владелец этих невзрачных горшков знал, что в некоторых пещерах хранятся ипу маенго, и воспользовался случаем пополнить свою собственную коллекцию заветными предметами? Трудно, исходя из наличных данных, предложить другой, более убедительный ответ на вопрос, почему попали в тайник старые, однако явно не бывшие в употреблении горшки.

В пять утра мы поспешно покинули район пещеры, увозя с собой сосуды и некоторые из наиболее интересных скульптур. Братья Хаоа оставили в пещере полученный от нас норвежский флажок и модель плота «Кон-Тики». Мы условились, что при первой возможности заберем оставшиеся каменные изделия. Образцы показаны на фото 195 а, 198 d, 206 d, 216 а, 218, 220, 235 с, 245 g, 251 b, 253 d, е, 254 b, 258 а, b, 260 d, f, 261 b, 265 а, 269 с, 292, 293 а, 294 с, 295 а, 296 с, 297 е.

Через два дня двое братьев Хаоа и Туму снова явились в лагерь. Туму с важным видом вручил мне камышовую сумку, содержимое которой, по его словам, должно было увеличить мою силу. Речь шла о предмете из другой пещеры семьи Хаоа, но самого тайника мне увидеть не пришлось, только этот дружеский дар. Это была интереснейшая каменная модель большого камышового судна; двойные мачты с парусами были вырезаны отдельно и вставлялись в отверстия на палубе. Изделие явно было подлинным, с патиной на всех поверхностях. Нос судна заканчивался большой, несколько стилизованной человеческой головой, ее волосы переплетались со связками камыша, образующими корпус. О квадратном углублении посреди палубы братья Хаоа сказали, что это заполняемый землей очаг для уму (К-Т 1821). По словам моих информаторов, судно называлось Коханге те тапгата тере вака («Коханге рыбака») и так же звучало имя капитана. Еще они рассказали, что скульптура изображает судно, которое в мирное время надолго выходило в море, возвращаясь каждые четыре или пять дней, чтобы выгрузить рыбу и забрать провизию для рыбаков. Во время племенных войн на борту держали пленников, иногда их убивали и жарили в уму. Кроме этого уникального изделия, мы ничего не получили из второй пещеры братьев Хаоа и ничего больше о ней не узнали.

Хотя каменные изделия, если не считать черепа, обычно играющие роль «ключа», заметно отличались друг от друга, пещеры Атана Атана, Энрике Теао и Андреса Хаоа объединяло несомненное сходство. Оформление тайника как действующей кумирни, а не как склада, камышовые циновки на полках вдоль стен, сено на полу, два человеческих черепа, аккуратно помещенные среди скульптур, — все это говорит о едином замысле. Не исключено, что замысел этот принадлежал Атану Атану, который присутствовал во всех трех случаях. Правда, Атана Атана трудно было назвать смелым творцом, его, скорее, отличали сдержанность и скромность. Вот почему больше оснований считать автором замысла Викторию Атан (она же Таху-таху); недаром нам сказали, что она была непосредственно причастна к тому, что делалось в подземных тайниках Атана и Хуана. Если же исключить основную идею оборудования и предшествующие посещениям пещер трапезы уму така-пу, художественное содержимое трех тайников было отнюдь не одинаково. Коллекции различались между собой так же сильно, как собрания Ласаро Хоту и Арона Пакарати.

Братья Ика и открытая пещера Сантьяго Пакарати на берегу моря

За несколько дней до первого нашего визита в пещерный тайник местные толки побудили меня обратить внимание на близнецов Даниеля и Альберто Ика и их младшего единокровного брата Энрике Ика (он же Арики-лака). По данным Энглерта (1948, с. 63–64), в роду Энрике Ика с материнской стороны был последний пасхальский король; потому-то соплеменники иногда титуловали его Арики-пака.