Сводные... Запрет на любовь... - Лив Янг

И ведь я не сделал ничего плохого, но почему-то чувствую себя испачканным чужой грязью.

Сметаю в мусорное ведро со стола чужой проект и нервно мою руки с мылом.

Нужно успокоиться.

Прохожу в несколько секунд расстояние между кабинетами и врываюсь в личное пространство мелкой, натыкаясь на уставший удивленный взгляд синих глаз.

Вот он, мой маленький антидепрессант.

Выдыхаю, закрывая дверь на защелку.

– Я почти закончила, – потягивается в кресле мое солнце, счастливо улыбаясь. – Проверишь?

Такая светлая и нежная, что хочется выкинуть нахрен из головы последние двадцать минут своей жизни и затискать ее в своих объятиях, пока не растворится во мне полностью... без остатка...

– Запросто, – вытягиваю девчонку из офисного стула. – Только чуть позже…

Падаю в кожаное гостевое кресло, умащивая ее себе на колени.

– Яр, – укоризненно хлопает меня ладошкой по бедру.

– Всего десять минут. Не ерзай по мне, и я обещаю вести себя прилично, – шепчу ей на ушко и вижу, как чувствительно покрывается мурашками кожа на ее шее от моего дыхания. Целует мягко, касаясь пальчиками моего лица. – Устала?

Кивает. Скидывает с себя неудобные каблуки, подтягивая колени к груди. Сворачивается на мне калачиком, мурлыча под нос какую-то мелодию.

– Моя кошка, – целую ее в висок, обнимая крепче.

Вдыхаю фруктовый запах женских волос, постепенно успокаиваясь. Мне определенно пора лечиться от ее зависимости.

Укладывает голову на мое плечо, что-то аккуратно складывая из бумажки в тонких пальчиках и о чем-то думая.

– Сегодня мелких привезут, – произносит наконец почти шепотом. – Хочу попросить Егора найти им другого тренера.

– Срывают занятия? – интересуюсь в светловолосую макушку.

Вздыхает.

– По большей части слушаются, – пожимает плечами, продолжая загибать уголки салатового стикера. – Но есть несколько детей, задирающих всю остальную группу… Они не хотят меня слышать, и я не могу винить их за это... Понимаешь, я для них просто еще один незначительный человек. В любой момент исчезну из их жизней так же внезапно, как и появилась.

– У нас были родители, отчитывающие нас за плохое поведение, – хмыкаю, вспоминая свое детство. – Но это вовсе не мешало срывать тренировки и получать нагоняй от тренера. Надворский до сих пор своим подопечным уши надирает и не смотрит на то, получит за это втык от родители или его по головке погладят.

– Я – не Егор, – улыбается, автоматически потирая собственное ухо от накативших воспоминаний и запинается на мгновение. – А еще, у нас группе есть мальчик… Тима… Упрямый до жути… Вечно пытается всем что-то доказать. И дети этим пользуются. Подначивают... А он злится. На контакт совсем не идет. Губы поджимает и смотрит исподлобья, когда отчитывают, продолжая добиваться своего. Не знаю даже, с какой стороны к нему лучше подступиться.

– Никого не напоминает? – смеюсь, вопросительно приподнимая бровь.

Смотрит на меня исподлобья, обиженно поджимая губы. Такая же упрямая, как и ребенок, о котором только что сама рассказывала.

Разглядываю фигурку оригами маленькой зеленой кошки и тянусь за черным фломастером на столе мелкой.

– Ей не хватает мордочки, – вкладываю его Стасе в руки, и она тут же переключается на фигурку кошки. – С тобой же как-то родители справились.

– У меня был ты, и папа, – вздыхает, послушно пририсовывая кошке нос и глазки. – И я никогда не держала эмоции в себе. Это больше было по твоей части… А Тима… Он упертый, как баран. И никогда не плачет. Даже если ему сильно обидно. Говорит, что это не по-мужски и руки в кулаки сжимает.

– Мужик растет, – хмыкаю, упираясь о ладонь подбородком.

– Мальчишке всего пять, Яр. Когда-нибудь ему надоест это терпеть, и он полезет в драку. Ты точно таким же был, – стреляет в меня рассерженным взглядом. – Приходил домой злющий и в синяках. Так что я ничего хорошего в твоем «мужик растет» не вижу.

– Заинтересуйте его чем-то... Нужно перенаправить энергию в другое русло, – фыркаю, выхватывая у нее из рук фломастер и фигурку оригами. – Это я забираю себе. Ты в курсе, что у тебя какая-то странная кошка? Без усов… Мне живая больше нравится.

Пытаюсь добраться до лица мелкой и пририсовать ей усы на щечках, но она смеется, ловко уворачиваясь и прикрываясь от меня руками.

Откидываю в сторону мешающий фломастер и переворачиваю мелочь лицом к себе, стягивая пальцами тонкую талию.

Успокаивается... Обхватывает меня длинными ножками, устраиваясь поудобнее и обнимает крепко за шею, укладывая голову на плечо.

Она волнуется за него, и я чувствую это каждой клеточкой притулившейся ко мне девчонки.

– У тебя все получится, – уверяю ее тихо. – Просто отключи ненадолго строгую Анастасию Романову рядом с ним и побудь немного самой собой.

– А если нет? – шепчет, практически беззвучно.

– Тогда к вам в тренера придет злой дядя Яр и разберется по-своему со всей этой доставучей мелюзгой, – пожимаю плечами.

Смеется, целуя меня в щеку.

– Недостаточно, – поджимаю губы, разочарованно качая головой.

Улыбается, мягко касаясь губами моих губ.

Аккуратно стягиваю резинку с женских волос, туго собранных в высокий хвост, и с наслаждением погружаю пальцы в шикарные рассыпающиеся локоны, оттягивая их слегка в корнях. Углубляет поцелуй, прикрывая затянутые поволокой глаза и выдыхает мое имя из остатков в легких воздуха.

Я когда-нибудь точно сойду с ума от ее двойственности…

Глава 40. Яр.

На вечер появляется еще несколько незапланированных встреч с потенциальными заказчиками, так что отпускаю Стасю на тренировку, заставляя себя заниматься работой.

Чувствую себя параноиком, но ничего не могу с собой поделать.

Приклеиться бы к ней на какое-то время, но тогда придется рассказать о Бурове… И о том, что я до сих пор слежу за его перемещениями.

Обозлится... А что еще хуже, начнет дергаться от любого шороха в свою сторону. Может я, конечно, не прав, но присмотр ему все же организовываю на все время пребывания в городе.

Переговоры проходят в легкой и непринужденной обстановке, но я все-равно периодически кидаю взгляд на часы в углу монитора.

Провожаю клиента, останавливаясь на середине офиса, с вежливой улыбкой глядя на закрывающуюся за ним дверь.

Наконец-то…

Выдыхаю, стирая с себя образ внимательного к мелочам хозяина бюро. Молча осматриваю опустевшее помещение, на ходу расстегивая верхние пуговицы воротника рубашки.

Рабочий день давно закончился, и персонал разбежался по домам, бросив