Любовь контрабандиста - Барбара Картленд

При одной мысли о лорде Чарде ее охватила острая тоска и горячее желание быть рядом с ним, настолько сильное, что она едва не произнесла его имя вслух.

Если бы только она могла довериться ему, рассказать о своих переживаниях и мучительной тревоге за судьбу Хьюго! Если бы только она не была вынуждена притворяться, лгать и обманывать его! И в это мгновение Леона осознала с чувством безысходного отчаяния, что она навсегда останется для него докучливой деревенской девчонкой, которая пыталась обвести вокруг пальца силы закона и порядка.

— Входите и садитесь!

Это было скорее приказа, нежели просьба, и Леона отпрянула от прикосновения руки Лью Куэйла, когда тот слегка подтолкнул ее вперед.

В ответ на ее жест он тихо, почти беззвучно рассмеялся, и, хотя она не могла видеть его лица в темноте, она понимала, что ее слабость и неспособность сопротивляться только забавляли его.

Поскольку ничего другого ей не оставалось, девушка присела на один из тюков с материей, не очень широкий, так что, когда Лью Куэйл уселся рядом с нею, ей почти не осталось места, чтобы отодвинуться от него подальше.

К ее облегчению, в данный момент его больше занимало то, что им следовало предпринять, когда они окажутся в заливе.

— Я сам доставлю вас на берег, — обратился он к ней. — Вам нужно вернуться в дом, и, когда вы увидите Хьюго, сообщите ему о моем решении и предупредите, что может пройти некоторое время, прежде чем нам удастся отправить эту партию груза.

— Я считаю безумием оставлять его здесь, — заметила Леона.

— Совсем напротив. Откуда им знать, что мы намеренно собираемся поставить себя под удар? Это старый прием — напасть на человека, когда тот меньше всего этого ожидает. Нет, в бухте Клантонбери груз будет в полной безопасности. Герцог и герцогиня редко наведываются в свою резиденцию, и, как только они отбудут за развлечениями в столицу, мы поднимем его без особых хлопот. У меня есть много друзей среди работников усадьбы.

— Вы когда-нибудь использовали это место раньше? — осведомилась Леона.

— Не один раз, — хвастливо заявил Лью. — И кто имеет большее право на частные пляжи и сады Клантонбери, нежели я?

В его похвальбе чувствовался тот же неприятный налет обиды и сарказма, который она замечала и прежде. Ей вдруг вспомнились многочисленные толки, связанные с его рождением, и она поняла содержавшийся в его словах намек на то, что его отцом был не кто иной, как отец нынешнего герцога, красавец и волокита, известный по всей округе своей неразборчивостью в любовных делах.

— Когда вы вернетесь в Ракли, — продолжал он, — я загляну к вам, чтобы передать Хьюго его долю выручки от последней партии товара.

— Много ли вы получили за него? — спросила Леона.«

В ее голосе явно слышалось нетерпение. Это так много значило для Хьюго.

— Довольно приличную сумму, учитывая тот риск, на который мы шли ради нее, — ответил Лью. — Хотя и не достаточную, моя дорогая, чтобы освободить Хьюго от его обязательств.

— О!

Восклицание вырвалось из ее груди, подобно вздоху, и затем рука Лью внезапно обвила плечо Леоны и его ненавистное лицо приблизилось к ней.

— У него есть гораздо более легкий и простой способ рассчитаться со всеми своими долгами, — донесся до нее его ответ. — И вы знаете, какой именно.

Леона отчаянно отбивалась.

— Пустите меня! — произнесла она почти шепотом, так как ей не хотелось, чтобы гребцы за дверью каюты догадались, что она боролась с их предводителем.

Она услышала над своей головою его смех — смех человека, уверенного в своей победе и понимающего, что ему не составит труда добиться своего. И тогда свободной рукой он приподнял голову девушки за подбородок, прижимая ее к своему плечу, до тех пор пока, защищаясь, она не приоткрыла рот, чтобы закричать, и жадно прильнул к ней губами.

Леона пыталась сопротивляться, пыталась оттолкнуть его, но она была столь же бессильна, как маленькая птичка, попавшая в сети ловца. В его объятиях она чувствовала себя до такой степени униженной и оскорбленной, как если бы он поверг ее в грязь.

Ее руки отчаянно колотили по его груди, но его огромная сила удерживала ее стальной хваткой, подчиняя своей воле, так что в конце концов, задыхаясь от испуга, полностью в его власти, она могла только терпеть его поцелуй, пока ей не показалось, что она вот-вот упадет в обморок от омерзения.

Наконец он оторвал свои губы от ее лица, и сейчас она словно потеряла дар речи, ловя ртом воздух, слезы струились из глаз по бледным щекам.

— Так или иначе, вы будете моею! — процедил Лью сквозь зубы, одновременно нащупывая рукою пуговицы ее жилета.

Она вскрикнула от ужаса, и затем избавление пришло вместе с голосом рулевого:

— Мы приближаемся к бухте, мистер Куэйл!

Лью тотчас сорвался с места.

— Как можно меньше шуму, парни, — отозвался он. — Вокруг могут быть расставлены дозорные — хотя я в этом сомневаюсь.

Как только он вышел из каюты, Леона резким движением вытерла губы носовым платком, словно желая уничтожить само воспоминание о его поцелуе. Но тем не менее она понимала, что ей никогда не удастся изгладить из сознания случившееся. Его прикосновения, чувство отвращения от его объятий, его торжествующее заверение, что рано или поздно она будет принадлежать ему, слишком глубоко запали в ее разум и душу.

Неужели он так никогда и не оставит ее в покое?

Неужели у нее не было ни малейшей возможности отделаться от него? Охваченная внезапной безнадежностью, она поняла, что ей, по сути, придется бороться в одиночку. Было бесполезно взывать о помощи к Хьюго — ведь он был кругом в долгу у Лью.

Выглянув за дверь каюты, она увидела огни Клантонбери. Со стороны моря огромный дворец был скрыт от глаз деревьями, однако, приглядевшись, можно было заметить большинство окон верхнего этажа. Они мерцали теплым золотистым светом, и Леона внезапно ощутила острую тоску по той безопасности, которую они олицетворяли.

Если бы только у нее были крылья! Если бы только она могла покинуть этот корабль с его запрещенным грузом и экипажем из деревенских парней, преступивших закон, и вернуться в просторную спальню, где, как полагала герцогиня, она должна была в это мгновение крепко спать под действием лекарства от головной боли. Если бы только вечер мог начаться снова и она опять стояла бы, как тогда, на лестничной площадке, зная, что лорд Чард был здесь, рядом с нею…

Голос Лью вывел ее из задумчивости:

— Вы готовы? Времени на проволочки нет, у нас чертовски много дел.

— Я сама доплыву до берега, — отозвалась она.

— Нет, я вас отвезу, — возразил он. — Как только мы окажемся в бухте, мои люди начнут спускать груз за борт.