Ведомые Духом - Катти Шегге

— Ваша вера отличается от черноморских представлений о смерти, — вздохнула жрица. — Маги помнят, что когда мой народ пришел к берегу моря, названного потом Черным, погребальные костры также полыхали на берегах рек и у другой воды. Но после проклятия, обрушившегося на черноморцев, над землей стали разбрасывать прах сожженных волков, и ужасы звериного обличья возникли наяву, еще до отпущенного срока спуска в царство Таидоса. Люди стали обращаться в волков и нападать на своих собратьев. Оборотни заполонили западные отроги Черных гор, и до сих пор жители тех селений страдают от нечистой напасти. Особенно в полнолуния, человек, ведший до этого праведный образ жизни, может неожиданно обратиться в зверя. В горах не было воды, которая бы уносила в море проклятые останки — так маги объясняют эти обращения, и с тех пор они настрого запретили сжигать тела мертвых. Мы хороним павших в земле, и после поминаем в том месте своих родичей и друзей.

Однако маги порой отваживаются сжигать тех, кто обратился в волка. Запомни, Лисса, прах проклятого становится лекарством в руках просвященного, средством для творения добрых дел, а может послужить оружием в желании достичь своих целей. Маги используют тлен мертвеца для исцеления своих друзей и отравления врагов. Говорить об этом запрещено, свои тела жрецы нередко завещают сожжению, чтобы оставить собратьям опасный порошок.

Простые черноморцы ныне во многом забыли традиции предков. Они считают, что их долг похоронить своего близкого в земле, где он сможет обрести, если не жизнь, то хотя бы тишину и спокойствие на долгое время, пока Уритрей не спустится в темницы Таидоса и не призовет избранных на новые испытания. Орелий не стал нарушать старых обычаев. Тело Релия положили в усыпальницу в подземельях Башни, хотя против этого решения выступил его младший сын. Но меньшой царевич был не в силах и не в праве противостоять брату. Новый царь Орелий взошел на престол без согласия всех советников в городах, без поддержки магов и дружинников, он опирался лишь на нескольких знатных и богатых семей в Асоле. В первые же дни своего правления он велел объявить глашатаям по всем городам и поселкам страны о принятии им титула Веллинга. Он издал приказ о призыве всех мужчин в войска, ибо вознамерился исполнить волю отца и покорить соседние земли и народы, чтобы восславить черноморцев как великих воинов-победителей. Его планы были безграничны — захватить всю Эрлинию, Ал-Мира и Морию. Он говорил, что черноморцев презирают за их волчий посмертный образ и вид, пускай же на всех землях посеется кровь и семя нашего народа. Орелий объявил, что в покоренных городах черноморцы смогут взять себе трудолюбивых рабов, обширные земли, высокие дома. За последние десятилетия черноморцы не потерпели ни одного поражения, и Орелий красноречиво призывал с площади в Асоле вновь взяться за оружие и доказать, что воины не разучились держать его в руках и доблестно сражаться на поле брани. Люди восторженно приветствовали эти известия. Свитки с его повелениями перечитывались перед толпами каждый день. Таким образом, если до похорон маги и дворяне хранили молчание, то очень скоро были вынуждены принять нового Веллинга, поддержанного народом. Хранитель Башни окропил его священной водой. В нарушение всех традиций эта церемония была совершена в Асоле, а не главном порту Гассиполе, где оставался Ортензий, младщий царевич. Он не собирался приезжать в столицу. Это означало бы, что он признал брата наследником Релия. Возможно, так и было бы. Но Ортек не одобрял его замыслов. Он писал в Асоль новому царю гневные послания с требованиями продолжать мирную жизнь в стране. В Черноморье хватает плодородных земель, высоких гор и быстрых рек на всех, а вот люди исчезают из-за распространения оборотней, из-за того, что боги не слышат наши молитвы. Тяжкое проклятие, висящее столько лет над черноморцами, должно быть разрушено. Такова была воля Веллинга Релия, её необходимо было исполнить в первую очередь. Но Орелий лишь приказывал брату незамедлительно приехать в столицу. В конце концов, за Ортензием прислали вооруженный отряд. Богатые горожане, которые обещали ему помощь и поддержу, вмиг позабыли о своих словах. Царевич нашел приют у моего воспитателя. Вместе мы проводили дни и ночи, обсуждая дальнейшую судьбу родной страны. Меней предупредил юношу о скором аресте и препровождении в Асоль. Он помог царевичу скрыться из города и велел ему отправляться в Эрлинию. Но Ортек был царевичем, а не изгнанником. Он решил исполнить волю отца, привезти в Черноморье живую воду и очистить проклятую кровь. Я знала об его планах, поэтому отправилась с ним.

— Так значит, ты ищешь царевича? — изумленно спросила Лисса.

— Орелий, узнав о бегстве брата, объявил его предателем, лишил всего имущества. Теперь он уже не царевич, — грустно ответила Двина.

— И вы отправились вдвоем в столь опасный путь?

— Путь представлялся не очень опасным, — спокойно возразила черноморка. — Угроза заключалась лишь в возможном разоблачении, поэтому было неразумно брать в спутники непроверенных людей, которые могли предать на каждом шагу. У меня были деньги, да и Меней снабдил царевича золотом на дорогу. Но отправились мы не на юг в эрлинские города, а на север в Тристепье. Там мы остановились у Табара и попросили у него помощи. Ортек не стал раскрывать, кто он, а я написала письмо почерком своего воспитателя, что продолжаю свое обучение и отправляюсь в Межгорье. Табар, выполняя письменную просьбу друга, усадил нас на свой корабль, следовавший с товаром в Мидгар. Оттуда мы планировали на гарунской галере отправиться в Морию. Я бывала в городах Ал-Мира и знаю гарунский язык. Но жители Межгорья отличаются от собратьев на жарком юге. В Ал-Мира гость чувствует себя в незнакомом доме свободнее, чем хозяин, в Межгорье же на незнакомцев смотрят как на возможный источник денег. В порту слуги Табара разболтали, что с ними приехали два чужеземца, молодые черноморцы, которых никто здесь не ждал. Темной ночью нас схватили вооруженные гаруны и в закрытой повозке повезли куда-то. Обращались с нами похуже, чем со скотом. Нас доставили к Одинокому Озеру. Если в Мидгаре ещё соблюдаются законы Ал-Гаруна, по которым рабами становятся лишь по рождению или захваченные на войне, то тут правят работорговцы. Никто не может запретить им продать или купить кого-то. Основной товар здесь — рудокопы, бедные степняки, проданные в рабство своими родичами и сами разорившиеся гаруны. Вот так я оказалась на Озере в первый раз. Дальше ты знаешь мою историю. Меня купил Пакр, на это его уговорила Маган, которая отнеслась ко мне с добротой и помогла выдержать мучения плена. Ортензия посадили в другие подземелья, и я не знаю, каким способом ему удалось сбежать через несколько дней. Покуда нас везли на Озеро, мы обсуждали возможное спасение. Наш путь должен был лежать на север в Минор. Туда я и стремилась попасть, обретя хозяина, который больше слушался меня, чем давал распоряжения, — Двина засмеялась. — Пакр был игроком, и Маган сказала, что за деньги он заключит сделку с самим нечистым духом. Он заплатил Рабаху двести золотых за меня, а друзьям сказал, что выиграл их в камни.