Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

меня. Налитые кровью черные глаза, полные жажды мести. В них блестело предвкушение, самомнение и пугающе ясный ум.

– Я предъявляю тебе официальные обвинения, Белиал!

Его хриплый голос испытывал мои нервы на прочность.

Шепот из прошлого… и вместе с тем покушение на мое будущее. От удивления у меня открылся рот. По толпе прошел ропот. Никто и никогда до сих пор не отваживался меня обвинять. Тем более осужденный преступник. И тем более не в моих собственных четырех стенах. Однако слова сказаны, и теперь нужно следовать официальному протоколу, какой бы нелепой ни была ситуация.

По взмаху руки Рамадона остатки пены растворились. Хронист подплыл к Янусу. Любой, кто еще мог отступить подальше, предусмотрительно это сделал.

– Твои обвинения услышаны и приняты, – провозгласил он. – Объяснись.

– О нет, Рамадон, – посмеиваясь, отказался Янус. – Язык манипулятора Бела уже слишком долго шепчет тебе на ухо. Я выберу другого старейшину, который вынесет решение по этому делу.

Повисло жуткое молчание. Лишь однажды праймус осмелился усомниться в надежности Рамадона. И тогда хронист более чем убедительно доказал, что его нейтралитет не подлежит сомнению. И Янусу абсолютно точно об этом известно. Единственное, чего он добивался, – это расшатать Лигу, ослабить ее, чтобы в итоге вонзить когти в свою добычу.

С довольной ухмылочкой Янус сполна наслаждался реакцией, прежде чем снова повысить голос. Наверняка он сейчас призовет Тимеона, старейшего из старейшин, самого строгого блюстителя Канона, судью по вопросам, на которые больше никто не мог ответить.

Но я ошибся.

– Я призываю Грию и прошу ее вынести вердикт.

Какого…

У меня вырвался разочарованный стон, стоило мне понять, что задумал Янус. У меня рук не хватит, чтобы столько раз стукнуть себя по лбу, сколько хотелось в эту минуту.

Где-то за моей спиной раздался вопрос Райана:

– Кто, мать вашу, такая Грия?

Ничего удивительного. Даже большинство праймусов уже не помнило демоницу, которая только что материализовалась из вспышек черного света. Хотя Тимеон был гораздо старше ее, Грия покинула Лигу задолго до него. Другие праймусы ее не интересовали. Нет, это преуменьшение. Она презирала других праймусов. Хотя она в принципе презирала все, кроме своего искусства и того, что вдохновляло ее творить это искусство. Само искусство, впрочем, могло меняться ежедневно, что могла – или уже не могла – подтвердить целая толпа ее любовников с разбитыми сердцами… или сломанными шеями.

Черный свет погас, и любопытные взгляды всех присутствующих обратились к старейшине. Грия носила оболочку молодой женщины-иннуитки с темными глазами и красными щеками. На той, в свою очередь, был простой белый халат художника, покрытый брызгами краски. Правда, насчет красных клякс не уверен. Их могла оставить и человеческая кровь. В целом она производила довольно приятное впечатление. Слишком приятное для беспощадной демоницы, чья невероятная сила принесла с собой почти невыносимый запах целого сада роз.

Я одарил ее ледяной улыбкой.

– Здравствуй, мама.

Грия посмотрела на меня. Никаких чувств. Ни следа эмоций. Затем ее холодные глаза переключились на того, кто ее призвал.

– Я тебя знаю. – Ее голос уже лучше сочетался с ее характером. Жесткий, нетерпеливый и полный едкой незаинтересованности. – Как там тебя зовут?

– Янус, – ответил мой заклятый враг с легким поклоном.

Грия грубо щелкнула языком.

– Верно. Ужас Рима. Чего ты хочешь от меня, Янус? Мне казалось, в свой последний визит в Лигу я ясно дала понять, что совершенно не заинтересована во вмешательстве в вашу политику.

– Мда, мама. Твой последний визит в Лигу Янус не застал, поскольку сидел в Тихом омуте. Где и торчал бы дальше, если бы не сбежал.

На мой комментарий Грия ответила выражением лица, которое представляло из себя нечто среднее между гримасой и оскалом. Ей не нравилось, когда из нее делали дуру. Но еще больше ей не нравилось, когда кто-то не исполнял своих обязанностей. А отбывать свое наказание в ее мире считалось обязанностью.

– Почтенная Грия, – начал Янус, пока ситуация окончательно не обернулась против него. – Прошу тебя принять решение по трем вопросам. Во-первых, я хочу получить назад свое имущество. Во-вторых…

– Единственное, что тебе полагается, – это возвращение в тюрьму, – резко оборвал его я. – Или мучительная смерть. Выбери сам, что тебе больше нравится.

Наконец-то у него в глазах вспыхнул гнев. Ну неужели. Когда он злился, то совершал ошибки. А это именно то, что мне нужно.

– Хорошо, что ты об этом упомянул, Белиал, мой старый друг. Потому что мой второй вопрос касается как раз этого пункта. Я обжалую свой приговор. Любой узник Тихого омута имеет на это право. Любого узника Тихого омута надлежит выслушать раз в тысячелетие, если он того потребует. Любой узник в таком случае может выступить против своего обвинителя, чтобы вновь высказаться относительно обвинений.

Проклятый кусок дерьма…

– Вы можете это устроить? – с издевкой обратился Янус к публике. – Можете привести сюда Танатоса, чтобы он повторил свои обвинения против меня? Можете…

Рамадон остановил его грубым жестом. Хронист был в бешенстве. Довольно редкое явление, но мне это только на руку.

– Не важно, что Танатос мертв. Обвинения и доказательства остаются теми же. Все записано в Хрониках.

Грия цокнула языком. Такой простой звук, который, однако, заставил всех присутствующих вздрогнуть.

– Танатос мертв? Как жаль. Я бы с удовольствием пообщалась с ним еще раз.

В отличие от меня, разумеется.

Ох, как же я соскучился по мамочке.

Грия со скучающим видом повернулась к Рамадону:

– Покажи мне Хроники.

– Тебе они не понадобятся, – поспешил вставить Янус. – Танатос был предателем. Ни его утверждениям, ни его показаниям нельзя доверять.

Аргумент Януса я принял к сведению со своим лучшим покерфейсом, внутренне борясь с непреодолимым желанием что-нибудь поджечь. Я понимал, когда проиграл. За мою долгую жизнь такое случалось нечасто, но я хорошо помнил горький вкус поражения. Значит, Янус действительно нашел лазейку, чтобы вытащить свою изъеденную червями шею из петли.

Кивнув, Грия заговорила. А нельзя как-то это сократить? Я и так уже знал, что она скажет.

– Наш закон однозначен, – объявила она. – В соответствии с ним приговор Януса аннулируется.

– ЧТО? – вырвалось у Ари. Ее замешательство разделяли многие, но никто не решился возразить Грии.

– Кроме того, я хочу получить компенсацию за причиненный мне ущерб, – добавил Янус. – Моя сила, место в Верховном Совете, собственность, репутация…

С раздраженным стоном Грия взмахнула рукой в воздухе:

– Так тому и быть.

У Ари лопнуло терпение:

– Но Янус убивал не только в прошлом. Он сделал это снова. В Риме. Мы видели это своими глазами.

– Что вы видели? – насмешливо полюбопытствовал Янус. – Меня, совершающего злодеяние, или место преступления, где на меня указывает поразительно много улик?

Когда Ари осеклась, Янус повысил