Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Он решил отправиться на восток от Треснувшего пика ещё десятилетие тому назад, подкрепив свои скелетные легионы могучим роем трупоедов из грязных и тесных туннелей под грозной крепостью Нагашиззар. Каннибалы были привлечены под его знамёна в течение почти десяти дней кровопролития, после которых Вораг выбрался на открытый воздух с чуть менее чем тремя десятками скальпов трупоедских вождей и следовавших за ним в лунном свете их племён. Толпы их ныне копошились неподалёку от конных вампиров, одетые в лохмотья и гремящие ошмётки брони, их болезненно-серая плоть засверкала подобно серебру в лунном свете, когда они понюхали воздух и жадно зарычали. Как и сам Вораг, они уловили запах мёртвых гоблинов, разносящийся ветром в ночи.

Он выпрямился в седле, раздувая ноздри. Кровь гоблинов имела свой собственный специфический запах — едкий, но всё же сладкий. Его лицо скривилось, приобретя звериный облик в отсвете луны, после чего Вораг задрал белогривую голову и завыл. Трупоеды присоединились к нему, и их вой смешался с воем их короля.

Не сказав ни единого слова своим айалам, Вораг пришпорил коня. Каннибалы вприпрыжку понеслись за ним вослед, когда Кровавозубый устремился поближе к битве. Его подчинённые от неожиданности разразились каскадом ругани и проклятий и поскакали за ним, вытягивая оружие. Вораг, низко пригнувшись над шеей своего красноглазого коня, обнажил свой большой разделочный клинок. Когда-то он принадлежал королю трупоедов Треснувшего пика, до тех пор, пока Вораг не вырвал ему горло и не забрал себе его корону и меч. Он перековал древнее могильное лезвие заново во что-то более подходящее для царя, и теперь это стало поистине вещью возвышенной и зловещей жестокости, элегантной, несмотря на свою грубую конструкцию.

Вораг и его всадники легко догнали убегающих волчьих всадников: их красноглазые кони были быстрее любого полуголодного волка. Вораг выбил гоблина из седла одним широким взмахом меча. Стрелы застучали по его броне, за исключением одной, которую он вырвал из воздуха и перекусил надвое. Волчьи всадники вели их прямо к своему логову, как он и надеялся. Он провел недели, пытаясь выковырять именно это племя из их скрытых нор, и теперь, когда ему, наконец, удалось найти их, Вораг не собирался дать мелким тварям ускользнуть. Он жестоко пришпорил своего коня, заставляя того ускориться.

Волчьи всадники направлялись к кривому частоколу и сшитым из волчьих шкур палаткам, своеобразному поселению, что напоминало сыпь на лике равнины. Как и большинство зеленокожих, это племя кочевало, передвигаясь от логова к логову, и их лагерь был соответствующе убог. Взвизгнули рога, напоминающие мяуканье кошек, и ватаги вопящих гоблинов, вооружённых копьями и луками, вылились из-за частокола, направляясь навстречу приближающейся нежити. Гоблины были достаточно храбры, пока их было достаточно много, но стоило вырезать примерно половину, и остальные неизменно разбегались.

Вораг, его всадники и любители мертвечинки настигли убегающих волчьих всадников, и звери и гоблины умерли. Избежали смерти лишь те, кто развернулся и бросился в ряды преследователей. Но бежать было некуда: приближающиеся фаланги скелетов перекрыли все возможные пути отступления.

Высокий гоблин, одетый в меха и шлем-волчий череп, размахивал дубинкой, лупя своих сородичей и пытаясь сбить их в некое подобие строя. Но зеленокожие слабо понимали такое понятие, как дисциплина, так что они продолжали свары между собой даже тогда, когда Вораг врезался в их ряды и проделал кровавую брешь своим тяжёлым лезвием. Другие стригои последовали за ним, рубя и кромсая тянущиеся к ним лапы и раззявленные пасти. Каннибалы обрушились на гоблинов мгновение спустя, некоторые используя примитивное оружие, но большинство лишь с собственными зубами и когтями. Гоблины сломались, словно хилый шатёр в бурю. Ватаги зеленокожих разбегались, рассеиваясь в сотне различных направлений, карабкаясь к сомнительной безопасности частокола или пустошей.

Вождь в шлеме-волчьем черепе завизжал, когда Вораг насадил его на лезвие, а затем подбросил в воздух. Он поймал размахивающее руками тело обратным ударом и практически рассёк тварь в воздухе на две половины. Он удовлетворённо улыбнулся, услышав рога загонщиков, располагавшихся за пределами видимости. Они должны были выловить столь много сбежавших гоблинов, сколько было возможно, используя большие сети из кожи и волос, которые Вораг изготовил специально для этих целей.

Вораг откинулся в седле, наблюдая за тем, как трупоеды расправляются с группой гоблинов, которые были достаточно глупы, чтобы попытаться организовать оборону. Он вдохнул сладкий запах бойни и закрыл глаза. Лицо тут же всплыло на поверхность его сознания — бледно-золотые волосы и смех — и он распахнул глаза. Гневный рык протиснулся сквозь плотно сжатые клыки, и он сердито вложил меч в ножны.

Когда оставшиеся в живых были схвачены и связаны, спутаны, либо закованы, Вораг приказал своим подчинённым поджечь частокол и плохо выделанные кожи, что служили гоблинам жилищами. После чего они начали долгий путь обратно к башне. Его башне в настоящее время, хотя когда-то она принадлежала кому-то — или чему-то — ещё, в те времена, когда Вораг и его последователи ещё даже не появились на свет. У Кадара было множество теорий, каждая страннее предыдущей, но ни одна из них не заинтересовала Ворага.

Они достаточно легко обнаружили башню. Её было видно на мили вокруг, узкий столб, напоминающий изъеденный временем медный труп медянки, словно могильная метка или копьё, всаженное в шкуру умирающего зверя. Она высоко возвышалась над равниной, непокорная ни времени, ни погоде, и ничего не росло ни на ней, ни вокруг неё. Её изгибающиеся коридоры и лестницы воняли старыми призраками и тайными вещами, а равнины вокруг неё были засыпаны костями диких зверей и существ, что ранее, возможно, были людьми, прежде чем стали чем-то ещё. Ныне кости были расчищены, и вокруг башни, плита за плитой, выросли массивные стены.

Что-то шевельнулось в чреве Ворага, когда он увидел стены своей цитадели. Когда она впервые предстала перед глазами Ворага, то он подумал, что это был дар Стригу, перо из его тёмных крыльев. Он вошёл в башню в одиночестве, так как более ни у кого не хватило смелости последовать за ним. Бессмертие не делает человека бесстрашным, на самом деле, казалось, она оказывает на многих противоположный эффект. Они стали трусливыми существами, прячущимися во тьме и страшащимися подставить своё тело под клинок. Цитадель, воистину, была великолепным творением.

Потребовались десятилетия, чтобы она достигла своего нынешнего состояния, и ещё больше времени пройдёт до окончания работ. К счастью не было недостатка в рабах, которых бы можно было привлечь для этой задачи. Каменные стены были даже выше, чем у Моркейна, сложенные из жёсткого бледного камня, который добывался из глубоких ям, которые его последователи обнаружили у берегов Горького моря. Рабы, орки и гоблины, были видны издалека, копошащиеся на стене, подобно насекомым. О первых было практически невозможно сломать палки, а о вторых это делалось ужасно легко, но впрочем, независимо от крепости своих тел служили и те, и те. Оба вида откликались на силу, а Вораг был сильнейшим в этих землях. Стены защищались большими вращающимися платформами, на которых были установлены баллисты и катапульты. Платформы приводились в движение с помощью простого механизма из верёвок и блоков. Дюжина рабов могла повернуть орудия войны в любую сторону, всего лишь потянув за большие канаты и цепи, свисавшие с платформ.