Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Вораг знал Санзака достаточно долго, чтобы узнать этот тон.

— Итак, — пробормотал он, — значит, они нашли нас. Вопрос, зачем? — он ожидал этого, рано или поздно. Вораг сомневался, что в мире было хоть одно место, в котором бы можно было избежать ушей и глаз Королевы Тайн. Он нахмурился. — Где они?

— Она. Она была одна. Ей удалось, я до сих пор не знаю как, пробраться в башню, но мне удалось схватить её прежде, чем она смогла добраться до вершины. Она не видела её.

— Они всегда ходят по трое, — заметил Вораг, покачав головой. Служанки Нефераты всегда путешествовали группой. Если Санзак поймал всего лишь одну, то это значило, что она хотела быть пойманной. Он посмотрел вокруг. Были ещё две, как минимум, где-то рядом. Возможно, в цитадели, возможно, за её пределами, но он мог чувствовать их. Их сестра пришла, чтобы доставить сообщение, и они не будут показываться до тех пор, пока она не окажется в опасности.

— Они ездят тройками. Как она выглядит? Ты узнал её? — напряжённо спросил он.

— Нет, — ответил Санзак. Он знал, что имел в виду Вораг, знал достаточно хорошо. — Но это ничего не значит. Кроме того, она из нашего народа, — он имел в виду стригоев. Но это ничего не значило, если она служила той, о ком думал Вораг. Женщины, служившие Неферате, отринули любую верность всему и всем, кроме своей королевы. Вораг не мог винить их за это. В конце концов, он и сам, когда-то разделял эту верность. Ушоран дал ему дар вампира, но именно Неферата научила его пользоваться им. Она, вероятно, думала, что отправив к нему стригойку, с лёгкостью вернёт его к себе, но это только лишний раз доказывало, что, несмотря на всю свою проницательность, она так и не поняла стригоев.

— Она потребовала встретиться с тобой, когда ты вернёшься.

— Я встречусь с ней, когда я захочу, и не раньше, — проворчал Вораг. — Неферата не хозяйка здесь, что бы она ни думала. Где ты разместил её?

— В одной из комнат на четвёртом этаже, — ответил Санзак. — У дверей охрана, а в коридорах дежурят трупоеды. Она не покинет покои, пока мы её этого не позволим.

— Почему-то, я сомневаюсь в твоём утверждении, мой старый друг, — произнёс Вораг. Он встряхнулся. — Я хочу увидеть свою королеву.

Санзак открыл было рот, словно собираясь протестовать, но промолчал. Он только покачал головой и отошёл в сторону. Вораг, проходя мимо него, положил руку на плечо вампира.

— Ничего из этого не является совпадением, мой друг. Нам ещё предстоит выяснить, кто наши непосредственные враги, но не теряй бдительности. — Санзак кивнул и Вораг продолжил свой путь.

Внутренний интерьер башни был столь же странным, как и её внешний вид. Он был построен вокруг полой сердцевины, которая уходила вниз в гигантский каменный колодец на первом этаже. Как глубоко уходил колодец, было неизвестно, да Ворага это и не интересовало. Он простирался далеко за норы трупоедов, из чего можно было сделать вывод, что корни башни уходили так глубоко, как Кадар даже не мог себе вообразить. Он служил своей цели достаточно хорошо, о чём говорили пятна цвета ржавчины на краю. Из глубины колодца выходили железные цепи, протягиваясь через полую сердцевину вплоть до верхних закрытых этажей башни, которые забрал себе Вораг. Цепи не были созданы людьми и иногда, в самые тёмные вечера, они гремели и звенели, как будто что-то снизу пыталось забраться по ним наверх. Даже сейчас звенья цепи блестели от крови. Была ли это кровь сотен зеленокожих, которых с завидной регулярностью бросали вглубь башни, или же кровь чего-то ещё, даже Санзак не мог сказать. Несмотря на это, благодаря колдовскому искусству последнего, кровь поднималась по цепи, капля за каплей, звено за звеном, и сила и мощь росли вместе с ней.

Сотни зеленокожих из тех, кто был не предназначен для рабской жизни, были принесены в жертву, их смерти питали ритуал, который являлся столь же важной частью обновления, как и заклинание. Цепи тихо шумели, словно приветствуя его, когда Вораг поднимался по лестнице на вершину башни.

Мёртвые, облачённые в чёрную зубчатую броню и вооружённые тяжёлыми щитами и копьями с вызывающими ужас лезвиями, стояли на страже на каждом этаже, охраняя вышестоящие. Они служили ему в жизни, как войнуки — закованные в броню всадники, которые орудовали охотничьими копьями, неся смерть врагам Моркейна. Их грохочущая атака сокрушила не одну орочью орду и боевую линию варваров. Теперь, в смерти, они стали умертвиями, их кровожадные души были прикреплены к увядшей оболочке зловещими ритуалами Кадара. Они были режущим лезвием его армии при жизни, и в смерти они отлично выполняли ту же функцию, если не служили в качестве охранников.

На верхнем этаже уродливые, слоноподобные могильные страшилища, которые когда-то несли его королеву от самой Горбатой горы, продолжали своё бдение, сидя снаружи его палат. Их огромные, покрытые шрамами тела, покрывали доспехи и цепи. Звери напряглись, когда Вораг достиг верхнего этажа, и настороженно поднялись на ноги, их тупые, дикие глаза блестели в запечатанных шлемах, скрывавших их грубые черепа. Вораг поднял руку, и они молча опустились на свои места. Он шагнул в комнату.

Помещение было круглым, с большими окнами, глядевшими во все стороны. Ночной ветер свистел внутри, колыша и развевая меха, которые он повесил над каждым окном. Комната была пуста, за исключением одра. А на нём лежали останки женщины, которую он бы сделал королевой, когда, наконец, корона Моркейна стала бы его.

Её волосы, некогда оттенка солнца, о котором он теперь едва помнил, теперь были цвета грязного льда, а её упругая кожа напоминала что-то, слишком много времени проведшее под палящим солнцем. Глаза, когда-то полные хитрости и восторга, были молочными невидящими шарами, а рот — не более чем рваной, кривой чертой. Она была мертва, и он умер в момент своего триумфа, и все, одержанные с тех пор победы, были также бессмысленны.

Санзак поклялся ему, что ритуалы, которые он узнал, ритуалы, требовавшие в изобилии смерть и кровь, смогут вытянуть её смертный дух их тех мест, в которых тот скрывался. Иногда он молился Шайе, богини луны в её тысяче обличий, чтобы его королева села и протянула к нему руки, как делала это столь часто раньше. Он смахнул в сторону жидкие пряди её сухих волос, чтобы открыть взгляду рваную рану на горле. Вораг зашипел от злобы, и в мозгу вспыхнуло имя: В`соран.

В`соран убил её. Санзак признался в этом, как и во многом ином, несколько лет назад. Стрегга никогда даже не пыталась скрыть своё презрение к В`сорану, ровно так же, как и он не скрывал свою ненависть к ней и её госпоже, Неферате. Возможно, она попыталась убить его, но В`соран оказался сильнее. Ворагу было всё равно. Всё, что имело значение, — вызов её из тьмы. Затем, вместе, они бы разорвали старого монстра от пяток до макушки, как он того и заслуживал. Вораг тихо зарычал, смакуя мысль о том, чтобы сделать знамя из содранной шкуры В`сорана. Это была лучшая судьба, чем заслуживал старый некромант.