"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— Самое интересное — кто отдал такой приказ?

— Вот здесь ничего конкретного сказать нельзя. Можно лишь подозревать всю эту воинственную группу в целом и никого в отдельности. А эти люди тоже рознятся во взглядах на способы конфронтации с Земной Ассоциацией. Кому персонально предъявлять обвинения? Никаких доказательств-то пока нет.

— Есть у кого спросить. Мы захватили пленных. Пока молчат, но у меня еще не было времени допросить их как следует.

— Кто они? Какие-нибудь простые солдаты? Эти могут и не знать ничего.

— Трое солдат, командир «Осы» и еще одна страшно агрессивная непонятная личность. Судя по всему, такие, как он, руководили операцией захвата.

— Неплохо! — оценила мою работу Рика. — Показать можешь?

Вместо ответа я включил экран и продемонстрировал ей пленников, которые были заперты в разных каютах.

Солдаты ее не заинтересовали. Капитан тоже был не знаком. Зато, увидев обладателя пятнистого комбинезона, она оживилась:

— Это старый знакомый! Окончил школу службы безопасности, несколько лет был агентом, но уволился и сейчас служит охранником в корпорации. Одет, правда, странно: обычно они носят черные комбинезоны…

— Ты про корпорацию, которая добывает астрий? Как она называется?

— Да. Корпорация «Гром».

— Ничего себе название, — сказал я. — Такое больше подходит боевому кораблю.

— А она и не отличается кротостью нрава. Скоро поймешь. Именно в ней этот парень и служит. Очень интересно…

В этот момент запищал сигнал вызова.

— Господин генерал, — обратился ко мне связист, — на «Титане» потеряли своего начальника. Спрашивают, когда прибудет.

Рика подошла к экрану и попросила связать ее с командиром крейсера. Перекинувшись с ним парой слов, погасила экран и повернулась ко мне:

— Пора возвращаться на корабль. Подходим к Таргу. Пленных, если позволишь, заберу с собой. Подумаем, что с ними делать. У нас с тобой будет достаточно времени на планете. Проводи меня.

У транспортных ворот я слегка сжал ее руку, а она, оглядевшись по сторонам, легко поцеловала меня в губы, шепнув:

— Еще о многом поговорим. Пока! — И улыбнулась: — Напарник!

IV

Конечно, я, мягко говоря, слукавил, когда сказал Рике, что плохо осведомлен об обстановке на Тарге. Впрочем, угрызений совести от этого не было и в помине. Уверен, Рика сказала тоже далеко не все, и вовсе не из-за недостатка времени. А уж сцену с эмоциями как разыграла! Нет, несомненно, определенную роль эмоции играть могли, но все эти пассажи о душевных терзаниях по поводу визита ко мне выглядели слабовато. Не такого низкого полета она птица. Железная воля, способность быстро вникать в любую самую сложную ситуацию, холодный расчет своих действий на много шагов вперед, молниеносность в принятии решений и достижение поставленных целей любой ценой, сметая все преграды на пути, — именно такой всегда знавал я свою старую подругу. И как-то не верилось, что за годы вынужденной разлуки в ней возобладала сентиментальность, способная, пусть на мгновение, заслонить высшей пробы профессионализм.

Наши жизненные пути пересеклись очень давно, в далекие годы юности. Мы вместе учились в Академии Службы космической безопасности, и мне ль не знать, как легко она проходила самые трудные испытания в конце каждой двухлетней учебной ступени. Сколько наших товарищей завершило обучение после второй ступени! Еще больше — после третьей… Безжалостный жесткий отбор, о котором заранее предупреждали всех поступавших в Академию. Признанные бесперспективными для дальнейшей подготовки, ребята направлялись на работу в различные подразделения Службы. Лишь несколько человек из некогда многочисленной нашей группы были допущены к курсу четвертой ступени. Причем по поводу курсанта Марики Афи у начальства колебаний не было и в помине. Правда, и меня особо не обсуждали. Еще на практике после второй ступени из нас составили учебную пару. К этому времени мы испытывали друг к другу более чем теплые чувства. Но начальство руководствовалось в своем выборе вовсе не этим: тест-контроли показали хорошую сочетаемость наших способностей — мою любовь к импровизации и ее холодный расчетливый анализ. Мы действительно весьма успешно поработали в одном из захолустных отделений Службы, поддерживая общественный порядок в лунных ремонтных доках, где трудилась весьма беспокойная публика. Меня искренне забавляло, как поразительно быстро находила общий язык и укрощала не в меру разбушевавшихся работяг во всякого рода сомнительных пивнушках моя рафинированная напарница, когда мы прибывали по вызову. По ее требованию я вмешивался лишь в случаях чрезвычайных, разъясняя букву закона особо тупым и непонятливым. И конечно, рука об руку мы работали, если какой-нибудь недоумок извлекал оружие. Здесь Рика была особенно жестока и беспощадна. Как правило, герой приходил в себя только за решеткой в отделении, не сразу понимал, что с ним произошло, а, разобрав, вспоминал свои права и начинал жаловаться во все мыслимые инстанции на «ненормальную девку», которая его чуть не убила. Даже я не раз опасался за судьбу подруги, но интересно: при всей строгости регламентирующих инструкций Рика спокойно и аргументированно доказывала даже самым въедливым проверяющим, что ее самые жесткие меры не преступали черты соответствующего закона. Те лишь руками разводили, не в силах возразить. Однажды в подобный переплет попал и я. Пресекая банальную драку, увидел в руке пьяного бугая направленный на меня монтажный лучевой пистолет. Оружие, конечно, не чета энергатору, но удачный выстрел может свалить наповал. Молодой был, дал волю эмоциям и, вместо того чтобы разоружить и препроводить в отделение, отправил несостоявшегося стрелка надолго в больницу, а вместе с ним и еще пару подвернувшихся под руку. Понятно, придя в себя, вся компания состряпала жалобы. Назначили расследование. Как оправдываться, я даже близко не представлял и уже прощался с Академией: за такое серьезное нарушение закона у нас вышибали в два счета. Но Рика только посмеялась, научила, на какие пункты инструкций и параграфы законов ссылаться, и сама, как напарник, повернула ситуацию так, что мне вместо выговора, который я счел бы манной небесной, объявили благодарность в приказе по отделению. Любопытно: все эти инструкции и законы я знал не хуже ее. Но столь хитро и умело их сопоставить, выстроив неопровержимо доказательную схему, было под силу только ее таланту логика. Потом уже я посмеялся: мол, умер в тебе величайший, миром невиданный адвокат. Но она, даже не улыбнувшись, спросила:

— А почему не прокурор?

И в нескольких словах показала, как в рамках тех же инструкций меня можно было обвинить в незаконных действиях и не только выгнать из Академии, но и на солидный срок упечь в тюрьму. Слава Богу, что вся проверяющая комиссия не обладала и толикой ее дьявольски изощренного ума. Больше на эту тему я с ней никогда не заговаривал. А она однажды обронила в разговоре:

— С кем другим, может быть, и не стала бы помогать тебе. Но здесь — молодец! Другого обращения «безмозглые» не заслуживают…

«Безмозглыми» она называла всех завсегдатаев этих грязных пивных, опустившихся оборванцев, проституток, наркоманов… Считала их балластом общества, не держала за людей и люто ненавидела. Я пробовал спорить, но потом махнул рукой. Мог ли тогда предположить, до чего доведут ее взгляды?…

Короче говоря, пока длилась наша практика, мы были грозой всей этой публики, которую, сам не заметив, я тоже стал называть «безмозглой». На территории отделения воцарился небывалый покой. Владелец одного из заведений поведал мне, что достаточно было пригрозить не в меру ярым посетителям вызовом нашей пары, как страсти тут же испарялись.

Во время лунной практики мы, как тогда казалось, окончательно определились в отношениях. Конечно, и на Земле мы встречались после занятий. Когда я впервые предложил ей остаться на ночь в моем маленьком коттедже в академическом городке, она сразу без притворных колебаний согласилась, но рано утром, пока я спал, не простившись, ушла. Ночь провели великолепно, оба стонали от восторга, и вдруг вот так… Я терялся в догадках, не мог понять, в чем дело. Как назло, у нас были раздельные занятия, и мы несколько дней не виделись. А когда встретились вновь, Рика сама подошла ко мне и, ничего не объясняя, улыбнулась, сказала, что очень соскучилась, и пригласила к себе.