'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

заслуженный удар родиевой молнией. Это Захара обескуражило, и на него напал второй упырь. Я подскочил вовремя — пинком отшвырнул тварь в сторону, потом налетел с мечом. Раз-два, и здравствуйте — три родии. Дохлый упырёнок попался, да ещё Захар его поизмотал.

— Живой? — спросил я Захара.

— Ага… А ты как, с чёртом?

— Свалил он в страхе.

— Да ладно?

— Ну. Увидел, как ты упырей месишь, и обделался от ужаса. Молодцом вообще сегодня. А вот кое-кто, я чую, сейчас получит изрядно…

Я подошёл к двери особняка и заколотил в дверь.

— Илья Ильич! А ну, открывай!

— Владимир, ты? — послышалось из-за двери.

— Я, я! Открывай давай.

— Точно ты?

— Обломов! Сейчас дверь вынесу. Давно не ремонтировал? Забыл, как Гравий в гости заходил?

— Теперь верю, что ты. Открываю.

Дверь открылась, и передо мной оказались Петро и Гришка. Мысленно я их похвалил. На рожон не лезли, собой прикрыли. Как телохранители — отлично отработали. Гравий абы кого не притащит всё-таки.

Увидев, что за порогом стою злой я, охотники расступились, и моему взору явился непривычно бледный и растерянный Обломов.

— Ну так что, Илья Ильич. Не хочешь рассказать правду — зачем тебе телохранители из охотников понадобились, да чтоб не из местных? А?

Обломов побледнел ещё больше. Пробормотал:

— Пойдём ко мне в кабинет. Ты и я.

Посмотрел так умоляюще, что я понял: предстоит душеизлияние. В таких ситуациях посторонние и впрямь не нужны.

Повернулся к охотникам и Захару:

— Отдыхайте пока, братья. В картишки перекиньтесь, байками померяйтесь. Мы удаляемся на совещание.

Братья заметно повеселели. Отдыхать добрым охотникам всегда нравилось больше, чем совещаться.

А мы прошли к Обломову в кабинет. Илья Ильич начал с того, что поставил на стол графин с наливкой и наполнил стаканы. Взял свой, я к своему не притронулся.

— Отказываешь? — понурился Обломов.

— А сам бы не отказал? — я отодвинул стакан. — Рассказывай! Что от тебя понадобилось чёрту?

— Грехи молодости…

— Все мы не без греха. А вот с нечистью якшаются — не все. Говори. Ну?

Обломов вздохнул.

— В юности слаб я был. Последний в семье, передо мной девять братьев и сестёр. Всю силу и здоровье разобрали, мне ничего не досталось. Матушка умерла, когда мне и года не было, папаша меня не жаловал. Считал, что это из-за меня мать подкосило. Всю жизнь я был последним, всю жизнь — самым слабым! Ни с кем сладить не мог — ни с родными братьями, ни с товарищами по играм. Передо мной сестра — на год всего старше, девчонка — и та меня колотила. Всё, что оставалось — книги читать, у родителей большая библиотека была. Ещё от деда, материного отца, осталась. Мой-то отец книг не любил, не прикасался к ним. Потому, наверное, и не знал, что в шкафах хранится. А хранилось там… — Обломов покачал головой. — Отроку неразумному не след такое знать. Такое и зрелому-то человеку — не всякому показывать можно. Вычитал я, что можно чёрта призвать и обмен с ним провести. Чего хочешь, мол, проси! Вот мне в голову и ударило. Здоровья хотел, силы молодецкой! Сказать не могу, до чего отчаялся — позади всех плестись! Ну и, это…

— Призвал.

— Ну да.

— И что взамен пообещал? Жизнь, душу — что там полагается?

— Ребёнка.

— Какого?

— Своего.

— Гхм. А тебе, извиняюсь, сколько лет-то было?

— Тринадцати не сровнялось. Думал — ну, не буду жениться, на что оно мне? А не женюсь — так и детей не будет.

— И правда. Логика железная.

Обломов махнул рукой:

— Да мне вообще тогда казалось — где я, а где женитьба? Кто ж знал, как быстро годы пролетят…

— Однако детей у тебя нет.

— Нет. До сих пор не женат, как видишь. А с другими женщинами — меры принимаю.

Какие именно, я уточнять не стал. Здесь и сейчас мне только вопросов контрацепции не хватало.

— Ладно, понял. Ты решил обдурить чёрта, и теперь он тебе покою не даёт, своё требует. Потому ты и просил у меня охрану не из местных. Не столько нечисти опасался, сколько сплетен. Увидят, что к тебе в особняк чёрт ломится — разговоров будет на весь город. Так?

— Так. — Обломов снова понурил голову.

— Но ты ж понимаешь, что это всё — цветочки? Что нечисть дурить себе дороже? Рано или поздно чёрт до тебя доберётся и своё возьмёт, не мытьём так катаньем?

— Да как же он возьмёт, если нет у меня детей?

— Другое возьмёт что-нибудь. Сопоставимое по стоимости. Служить себе заставит, например — и выйдет из тебя второй Троекуров.

Обломов аж отшатнулся:

— Ни за что! Я — никогда!

— Чёрту расскажешь. Неужели ещё не понял: если нечисть тебя зацепила — хоть как, хоть самым краешком, — то уже не отступится. Единственный способ в это не вляпаться — никаких дел с нечистью не иметь. Никогда!

— Да теперь-то понимаю. Да только поздно уж…

— Угу. И часто этот чёрт к тебе наведывается?

Обломов развёл руками:

— Крайний раз ещё в Петербурге было. Когда в следующий нагрянет — чёрт его знает.

— Да уж. В том и дело, что только он и знает… Не поминай лишний раз, накаркаешь.

Обломов, спохватившись, зажал рот руками.

— Ладно. Надеюсь, в следующий раз нескоро появится. И мы к тому времени постараемся подготовиться. Глядишь, и избавим тебя от кабалы. Где это видано, в конце концов — малолеткам кредиты втюхивать?

— Глуп я был, — убито кивнул Обломов.

С этим я спорить не стал. Поднялся.

— Уходишь?

— Да. Дела у меня. Захарку забираю. Как с телохранителями объясняться будешь — сам решай. Не захотят остаться — твои проблемы. Я за тебя вписываться больше не буду.

— Понял, — Обломов вздохнул. — Я и не рассчитывал. Спасибо, что хоть выслушал — а не в Петербург с докладом поскакал.

Я поморщился.

— Вот доклады — это точно не про меня. Я сам выгребать привык… Короче. Завтра к вечеру будь готов, нас ждут великие дела.

— Какие?

— Вот завтра и узнаешь.

С этими словами я вышел из кабинета.

Захара нашёл в гостиной, развалившегося в кресле.

— Идём.

— Опять идём? — застонал он. — Теперь-то