'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

ведь кошмар! Натуральное безумие, безнаказанное насилие — и в наш просвещённый век!

Тут я чуть не заржал, но сдержался. Просвещённый век, ишь ты…

— Наина Фёдоровна, — терпеливо говорил генерал-губернатор, — вы меня поймите: тут дело непростое. Оно, как вы изволили заметить, напрямую связано с тварями. И я, как вы, опять-таки, видели, активно взаимодействую с охотниками.

— К сожалению, охотники — птицы вольные, — сказал я, поставив стопку на стол. — Строем не ходят. Собрать даже десяток — время нужно. Но мы соберём, не сомневайтесь, уважаемая Наина Фёдоровна. А теперь — не желаете ли попудрить носик или ещё чего-нибудь в этом духе? Умыться, там, перед обедом?

Взглядом я передал женщине простейший месседж: «Свали по-быстрому, нам поговорить нужно». К счастью, дама оказалась с соображением. Понимающе кивнула и встала.

Ну просто золото, а не Наина Фёдоровна! Спрашивается, заслужил Вольфганг такую? Нет, нифига не заслужил. Для его кармы максимум — Обдериха из деревенской бани. И то — в порядке большого одолжения.

— Значит, так, мужики, — сказал я, сев на свободный стул. — Дело — дрянь. Троекуров собирает кости охотников, которые потом использует для того, чтобы производить стальных мертвяков. И, судя по тому, что я видел, объёмы производства растут. Одно радует: с качеством пока проблемы. Навскидку, из десяти один получается нормальным, готовым к битве. Остальные — мясо. Однако мясо это — один хрен на стальных костях. Хрен убьёшь.

— Зачем ему такое? — спросил Петро.

Оба телохранителя, разумеется, сидели тут же и проявляли живейшую заинтересованность в предмете беседы.

— Чтобы убивать охотников.

— А зачем? — не понял и Гриша. — Он же человек, сам-то.

— Ага, — кивнул Петро. — Ну, убьёт охотников. А потом твари людей пожрут — потому как защищать их некому будет. И чего?

— Ты, Петро, задаёшься сложными философскими вопросами. Однако у тебя недостаточно вводных данных. У меня, кстати, тоже. Но я думаю, что начинать нужно с вопроса о том, как, зачем и почему появились на земле твари. Вот пока мы на этот вопрос ответа не найдём, задаваться другими — бессмысленно. На данном этапе работа наша простая: увидел тварь — убил тварь. Увидел человека, который создаёт тварей — убрал этого человека.

В тишине отчётливо сглотнул Захар. Я посмотрел на него с вопросительным видом.

— Это что же… Человека убивать? Живого?

— Ну, мёртвых мы с тобой сегодня уже убивали. Живого — проще, поверь.

— Так ведь…

— Захар. Быть охотником — это не только волкодлаков по лесу гонять.

— Эт точно, — поддакнул Петро. — Дерьмища-то в нашей службе хватает.

Они с коллегой понимающе переглянулись. Я кивнул. Да, наивно было бы полагать, будто на такой работе руки чистыми оставишь.

— Не человек он, — сказал я Захару. — А тварь. Понимаешь? Перешёл черту, завязался с тварями — всё, больше ты не человек.

— А как же те двое?

— Какие двое?

— Ну, которых ты болото осушать поставил.

— Блин… — Я потёр лоб рукой. — Чего-то я про них забыл совсем… Н-да. Надо бы нагрянуть с внезапным аудитом. Дел столько — одуреть можно! Водопровод ещё… Ты, кстати, про трубы узнал?

— Да когда бы, я ж только приехал!

— Ну-ка, быстро: одна нога здесь, другая там! Время сейчас такое, Захар, приходится работать над несколькими проектами одновременно. Никогда не знаешь, какой взлетит.

Ворча, Захар встал и отправился к выходу.

— Пообедать бы дал парню, — попенял мне Илья Ильич.

— Ничего, потом перекусит. Сам, кстати, тоже рассиживаться не буду — к своим охотникам рвану. А ты пока вот что, Илья Ильич. Издай-ка приказ населению: после наступления темноты к кладбищам на пушечный выстрел не подходить! Я тут за каждой отцелюбивой Агафьей бегать не нанимался. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, нефиг в темноте по неблагополучным районам шарахаться. Пусть хоть элементарную технику безопасности соблюдают.

— Сделаем, — кивнул Обломов. — Немедля после завтрака писарю прикажу начертать. Чтобы, значит, как солнце сядет, к кладбищам не подходили. Кто нарушит — того в тюрьму. Туда твари уж точно не дотянутся.

— И то верно. Действуй. А я — в Оплот. Постараюсь сюда заманить Егора, Земляну, Гравия… Может, те ещё кого найдут. В общем, собираемся и зачищаем для начала ту клоаку, которую я сегодня нашёл. Надо ведь с чего-то начинать.

— Зачистим! — повеселел Гриша.

— Я тебе сейчас начищу! — рявкнул я. — Тебе Гравий непопулярно объяснил, что ли? Вы с Петро — телохранители генерал-губернатора! Шаг влево, шаг вправо — расстрел, прыжок на месте расценивается, как попытка улететь. Всё! Никакой охоты, только работа. Сами вписались, никто за яйца не тянул.

Тут от двери послышался ах, и я понял, что вернулась Наина Фёдоровна. Как раз под реплику зашла. Ну что с меня взять — неотёсанный охотник. Хоть и граф.

Я встал и поклонился.

— Прошу простить, Наина Фёдоровна. Суровы наши охотничьи будни. За сим разрешите покинуть общество. Отбываю по срочному делу.

Наина Фёдоровна прижала руки к груди.

— Ах, Владимир Всеволодович! Вам совершенно не за что извиняться. Вы — мой спаситель! От всей души надеюсь, что мы с вами ещё увидимся. Двери моего дома всегда будут открыты для вас. — Взгляд, который дама метнула на меня, был весьма красноречив.

— Если вы опасаетесь возвращаться домой, уважаемая Наина Фёдоровна, совершенно свободно можете разместиться здесь, — вмешался Обломов. — Места, как вы, вероятно, заметили, достаточно.

Ишь ты. А друг-то мой насчёт барышень — тоже не дурак.

— Ах, ну что вы, — Наина Фёдоровна скромно потупилась. — Незамужней девушке проживать в доме холостого мужчины? Как можно…

Чем закончатся брачные игры, я дожидаться не стал. Изобразил Знак и переместился в Оплот.

Глава 13

Повезло: помимо Прохора, в Оплоте находились Егор и Никодим. Отдыхали на топчанах после тяжёлой трудовой вахты.

Я вкратце обрисовал охотникам ситуацию.

— Ну, Троекуров! — покачал головой Егор. — Ну, мразь! Однако насчёт того, что самого его трогать рановато — это ты прав, Владимир. Тут выждать надобно, сил подкопить. Чтобы уж истребить наверняка. А вот порушить это его подземелье — милое дело. И нечисть богомерзкую перебьём, и сами в накладе не останемся. Сей же час народ собирать буду. Когда выступать-то?

— Пока не решил. Ты собирай силы,