Роман с Постскриптумом - Нина Васильевна Пушкова

по-взрослому. В Москве я завершала фильм «Маленькая Голландия большого Петра». Я была продюсером и сценаристом этого фильма. Находясь в Америке, я продолжала работать. И однажды Крис застал меня, переписывающей сценарий.

Когда он спросил меня, что я пишу, то я объяснила, что доделываю сценарий фильма к трехсотлетию Российского флота. О флоте и русском царе Петре — так объяснила я ему сюжет фильма. Он запомнил этот момент. Поэтому, представляя меня миссис Форд, он торжественно назвал мое имя, и профессию, и последнюю работу.

Согласно его рекомендации, я звучала ну как новый Лев Толстой из России. Я не успела даже пошутить по этому поводу, как инициативу перехватила Даша. Одним словом, молодые люди лидировали. И вот уже Даша рассказывала, что она школьница и два дня назад красила забор у дедушки на даче, а тут вдруг Америка, и Скалистые горы в штате Колорадо, и дом президента Форда, и его жена, похожая на балерину…

Даша с блеском демонстрировала свой английский. И когда я была уже готова ее остановить, я вдруг заметила, что глаза жены президента увлажнились от искреннего монолога моей дочери. И она в ответ так же воодушевленно заговорила о том, что еще никогда не общалась с русской девочкой. И что она действительно мечтала в детстве быть балериной и училась в балетной школе. А после смерти своего отца, будучи в Дашином возрасте, она начала танцами зарабатывать на жизнь.

— Один доллар я платила за аренду комнаты, где проводила танцевальные уроки для всех желающих. Один доллар у меня уходил на пианиста. И шесть долларов я отдавала маме. И это были очень приличные деньги, должна вам сказать. Но что же мы стоим здесь? Пойдемте, я покажу вам дом. — И она повела своей красивой рукой в сторону дома, приглашая меня с дочерью последовать за ней.

Обычно в романах пишут: «Дом поразил нас своим великолепием…» В данном же случае, если дом чем и поражал, то скорее необычностью. Это был первый частный дом, который я увидела в Америке. И это был дом президента США — в этом тоже не было сомнений. В просторном холле на мраморном полу была искусно, из разных мраморных пород выложена президентская печать. Я сначала даже не поняла — подумала, что это просто центральный орнамент холла. А так как по-английски я не знала слова «печать», к тому же американский английский совсем по-другому звучит, то многие объяснения Бетти Форд я просто не улавливала. Переспрашивать по многу раз не хотелось и очень много любопытных подробностей просто от меня ускользнуло.

Но осталось ощущение, что орнамент на мраморном полу, менявший свой рисунок в зависимости от ракурса, содержал какую-то тайну. Казалось, что он закрывал что-то важное, сакральное. Что под ним какая-то глубина, как будто другое пространство, отдельное, как вход в другое помещение. Позже, в романах Дэна Брауна, все эти знаки, печати и другие символы находили мистическое, масонское объяснение.

Мы переходили из комнаты в комнату, из одного помещения в другое. Что-то я уточняла у Даши. Бетти оказалась прекрасной и очень живой рассказчицей. При этом она, как фокусник, сначала готовила слушателей в нашем лице к сюрпризам, а затем демонстрировала подтверждение рассказанному.

— Ты ведь знаешь, что президент Форд воевал, — обращалась она немножко как учительница к Даше. — Да, он был морским офицером, получил ранение в ногу. Позже ему отрезали часть ноги, и ему каждый день надо было плавать, чтобы постоянно разрабатывать прооперированный сустав.

«Ах вот оно что, — подумала я. — Вот чем объясняется та «муфта», которую я заметила на ноге Форда на теннисном корте».

— И вот сейчас, — продолжала жена президента, — вы увидите бассейн, в котором мой муж плавает каждый день по полмили.

Она распахнула дверь в новое помещение. Я готовилась увидеть огромный, олимпийский бассейн, но увиденное меня не впечатлило. Чаша бассейна была совсем невелика. Где-то метров десять — двенадцать в длину и метра четыре в ширину.

— Было очень трудно построить этот бассейн, ведь его пробивали в скале. Рабочие страшно уставали. И я очень часто, чтобы побаловать их, привозила с собой барбекю. И однажды на запах мяса из леса к ним заявился медвежонок гризли. Мужчины обрадовались гостю. Угощали его разными лакомствами, подкармливали. И, представьте себе, он к нам зачастил. Я об этом тогда не знала. А в один из моих приездов я его случайно застала и страшно перепугалась. Я предупредила рабочих, что этого делать никак нельзя. Ведь в любой момент может пожаловать его мама — и последствия могут быть самыми неожиданными. Гризли в наших краях просто огромные. Некоторые «мамы» могут быть весом больше полутонны и ростом — метра три с половиной. Представляете, что могла бы наделать такая мама, если бы она заявилась защищать своего детеныша. Рабочие страшно перепугались. Они об этом даже не думали, забавляясь с медвежонком. С тех пор они стали от него закрываться. На несколько дней мы даже прекратили работы, чтобы его отвадить. А мишка еще долго ходил к нашему дому: просился, чтобы его пустили, исцарапал все косяки дверей, требуя свою долю лакомств.

В 81 год президент США был строен и остр умом

Она показала нам опорную деревянную стойку, довольно глубоко и часто процарапанную.

— Вот — напоминание о его визитах, — весело закончила она свой рассказ.

Вообще, меня очень удивляло и впечатляло, как американцы легко приглашают к себе домой. Не просто в гости, на вечер, но и остановиться, пожить какое-то время. У нас, например, наши дома — наши крепости: с заборами, с запорами. У них же, напротив, — очень часто и забора нет. Стоит себе дом на лужайке, виден отовсюду, входные двери наполовину застекленные.

Сразу после окончания форума меня и дочь пригласили к себе в гости на несколько дней Сьюзан и Крис де Мусы. Алексей собирался улетать