Вечный огонь - Георгий Холостяков

С помощью города расширялось судоремонтное хозяйство нашего техотдела. Использовав оборудование, вывезенное из Одессы, и эвакуированных оттуда специалистов, Шахназаров пустил в ход новый цех в штольне у цементных заводов, защищенной от любых бомбежек. Ремонтные возможности базы увеличивал оставшийся у вас плавучий док - тот, в котором перевозили паровозы. Теперь уже не только малые суда, но и значительно более крупные, получившие боевые повреждения где-то вблизи Новороссийска, могли здесь же возвращаться в строй.

Наши инженеры по праву гордились спасением базового тральщика Груз. Взрыв авиабомбы у борта едва не переломил его надвое. С трудом доведенный до порта корабль сумели поднять на слип, куда ставились раньше лишь плоскодонные баржи. Тут выяснилось, что корпус тральщика вдобавок еще и сильно изогнут взрывной волной. Неприспособленность слипа для устранения повреждений такого рода не смутила докмейстера Долгова, руководившею корпусными работами. Усилиями судоремонтной роты и собственного экипажа корабль был восстановлен.

Вступавшая в свои права весна предвещала большие бои на сухопутных фронтах.

В апреле резко усилились вражеские воздушные валеты. Таких бомбежек - по нескольку раз в сутки - не было и в ноябре, когда гитлеровцы пытались наступать на Кубань от Ростова. Как видно, противник оценил значение новороссийских заводов и порта... Потом стало ясно, что эти удары по тылам Крымского фронта входили в подготовку наступления на Керчь, начатого фашистами месяц спустя.

Летчики-истребители и зенитчики, защищавшие базу и город, сражались геройски. С отражением апрельских налетов связан подвиг сержанта морской авиации Леонида Севрюкова: он врезался в строй юнкерсов, сбил один, до последнего патрона вел огонь по остальным, а затем пошел на таран и, разрубив фашистский бомбардировщик, погиб сам (Л. И. Севрюкову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза). Стойко держались, будучи части первыми объектами вражеских атак, батареи 62-го флотского зенитно-артиллерийского полка и подразделения девушек-зенитчиц, прикрывавшие цементные заводы.

Были в апреле 1942 года такие десять дней, когда на Новороссийск упало более полутора тысяч фугасных бомб и несколько тысяч зажигалок... О последствиях бомбежек в городе мне докладывал комендант Петр Давыдович Бородянский, человек, в чьем характере твердость и решительность сочетались с добротой и огромным вниманием к людям. Никогда не забуду, как он, внешне спокойно и без лишних слов, но с невыразимой душевной болью в глазах, доложил о гибели группы врачей и медсестер, ожидавших отправки в Севастополь: фугасная бомба попала в общежитие, где он сам только накануне заботливо их разместил... В другой раз, после ночи, когда пожарники и красноармейцы отстаивали засыпанное зажигалками здание городской библиотеки, комендант, закончив доклад, достал из кармана лоскут обгоревшей ткани и, развернув ее, показал тоже обгоревший комсомольский билет.

- Младшего политрука Ивана Никитина, - пояснил он. - Погиб вместе со своим другом Касаткиным. Выносили детей из жилого этажа над библиотекой, пока не рухнул пролет...

Это были его подчиненные, работники комендатуры.

В тот же день попал под бомбежку только что прибывший эшелон с боеприпасами - их готовились прямо из вагонов перегружать на суда. Состав загорелся, в вагонах начали взрываться снаряды. Дежурный по штабу базы послал на помощь железнодорожникам всех, кто оказался под рукой. Под руководством коменданта штаба мичмана Т. П. Кантарева (раньше он служил боцманом на эсминце) моряки расцепляли горящие вагоны, которые каждое мгновение могли взлететь на воздух, разгоняли их по свободным путям. Из бухты насосами качали воду.

Потом казалось почти чудом, что эшелон в основном уцелел. Люди, отстоявшие его, несомненно спасли также многое вокруг. В том числе и здание нашего штаба. Начиная с марта управление базой не раз переносилось при напряженной воздушной обстановке на 9-й километр. Но тот КП мы все еще считали запасным. Без крайней необходимости не хотелось переселяться в штольню из штаба на Стандарте, откуда видишь своими глазами - только выйди на балкон - все происходящее в порту и в бухте.

Загоралась и нефть в хранилищах Цемесской долины: бомбы повредили один из баков, И хотя насыпанный не так давно земляной вал не пустил огненный поток к другим бакам и вниз по долине, к порту, справиться с пламенем было нелегко. Вместе с городскими и портовыми пожарными его тушили команды МПВО, караульные подразделения, судоремонтная рота. Начальник тыла базы капитан 2 ранга Масленников вернулся в штаб черным от гари. В таком виде он и доложил мне о ликвидации пожара. При этом присутствовал прибывший в Новороссийск нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов. Нарком тут же распорядился о награждении отличившихся.

Город некоторое время оставался без основного источника пресной воды: был перебит Пенайский водовод. А из ущерба, нанесенного новороссийским предприятиям, самым существенным явилось разрушение механического цеха Красного двигателя - завода, выпускавшего разнообразную военную продукцию. Его директор Н. Н. Орлов, прекрасный организатор, мобилизовал коллектив на восстановление цеха, и через месяц Красный двигатель снова работал на полную мощность.

Кстати сказать, этот завод был первым в Новороссийске, где с общего согласия рабочих ввели такое правило: при объявлении в городе воздушной тревоги работа не прекращается, пока свой пункт МПВО не подаст особого сигнала, означающего, что вражеская авиация приближается к данному району, только тогда все быстро уходят в убежище.

В конце концов гитлеровцам пришлось довольно надолго отказаться от массированных дневных налетов: наша авиация и зенитчики сбивали над Новороссийском все больше фашистских самолетов. Тактика врага изменилась бомбардировщики пытались прорываться небольшими группами, чаще всего в предвечерние часы.

Однажды они появились над портом, когда я шел с Лесной пристани, от подводников, на Элеваторную. Еще не разглядев, откуда заходят самолеты, услышал голос командира охраны рейда капитан-лейтенанта Каткова: Товарищ капитан первого ранга, идите сюда! Он звал меня к вырытой неподалеку щели, куда бежал сам. Но меня почему-то потянуло в другую щель. Едва спрыгнул в нее, как засвистели бомбы.

Высунувшись минуту спустя, я увидел вблизи щели Каткова свежую воронку. Засыпанную щель быстро откопали. Подобные случаи уже бывали, и большей частью людей, которых завалило землей, находили живыми. Но спасти Каткова не успели?

Командиром охраны рейда стал старший лейтенант И. Д. Данилкин, с которым читатель еще встретится.