На пороге ночи - Серж Брюссоло

С момента как она проглотила снадобье Декстера, ее не покидал суеверный ужас. Нелепость, но она ничего не могла с этим поделать. Увидев свое отражение в зеркале ванной, Санди содрогнулась: голова в беспорядке, под глазами круги, серый цвет лица. Пришлось спешно наложить макияж. Она не должна была заставлять ждать Джудит Пакхей.

Как и было условлено, мать Робина ждала ее у входа в больницу. Она казалась скованной, было заметно, что ее нервы на пределе. Когда они вместе направились к детскому корпусу, Джудит вдруг запаниковала и Санди подумала, что ее спутница вот-вот убежит. Чтобы дать Джудит время справиться с волнением, Санди отвела ее в больничный кафетерий. Сидя за столиком перед чашечками дрянного кофе, женщины молча разглядывали друг друга.

– Вы вряд ли поймете, – еле слышно сказала Джудит. – Это трудно объяснить… Я и сама запуталась. После его возвращения в доме все пошло кувырком.

– Как самочувствие вашего отца? – поинтересовалась Санди.

Джудит сделала неопределенный жест рукой.

– По-прежнему прикован к постели, – вздохнула она. – И неизвестно, удастся ли ему встать. День на день не приходится: то он нормально со всеми общается, то никого не узнает. Доктор говорит, что он может остаться таким до самой смерти. В его голове что-то неладно, закупорка сосуда. Парализована левая половина тела. Жить стало трудно: нужно всегда находиться рядом, ухаживать за ним, содержать в чистоте и всякое такое.

– Вы не хотите поместить его в лечебницу? – спросила Санди.

– У меня нет страхового свидетельства… И потом, в деревне это не принято. Так поступают городские, а у нас стариков не посылают умирать в больницы. Дело в другом. Видите ли… при нем я не могу забрать Робина, это невозможно. Тем более что мальчик тоже нездоров. С двумя мне не справиться.

Пальцы Джудит не переставая скользили по пластмассовой чашке. Кофе давно остыл, впрочем, она сделала всего глоток. Джудит выглядела усталой: тусклая кожа, покрасневшие глаза.

– Мне не хватает Робина… – снова вздохнула она. – Стыдно в этом признаваться, отец так плох… Но никуда не денешься. Мальчик пробыл у нас недолго, но… полностью меня изменил. Я опять начала рисовать. Ужасно! Пользуясь беспомощностью отца, тем, что он не может призвать меня к порядку, я вытащила свои картины из сарая и вернулась к прежним занятиям.

– Ну-ка расскажите… – попросила Санди. – Я не знала, что вы художница.

С трудом подбирая слова, Джудит Пакхей поведала, как Робин случайно обнаружил в сарае среди ящиков с пустыми банками полотна, написанные ею в молодости, и о впечатлении, которое произвела на него находка. Санди поняла, что восторженный отзыв мальчугана что-то разблокировал в сознании женщины, давно забросившей живопись.

– Меня мучает совесть, – прошептала Джудит. – В то время как несчастный отец страдает от одиночества этажом выше, я устраиваюсь перед мольбертом и пишу… Можно ли это понять? И все из-за него. Робин сделал меня такой. Он наводит порчу, в нем присутствует какое-то зло. Редкий дар возбуждать самые дурные инстинкты в людях, которые с ним соприкасаются. Робин опасен. Джедеди сразу его раскусил и попытался принять меры. Глупо осуждать отца.

Вместе с кисловатым запахом пота от Джудит исходило ощущение тревоги и смятения, внутреннего разлада. Санди дотронулась до руки своей собеседницы. Та вздрогнула, словно в этом жесте было что-то не совсем приличное.

– Робин… В один прекрасный день он является… – продолжила Джудит, упорно стараясь не смотреть на Санди, – в дом к честным людям и смущает души, вносит сумятицу в их умы. После него все теряет смысл. Он как магнит притягивает всеобщее внимание… Поглощает всю любовь, которая есть у матери, и другим детям ничего не остается. С тех пор как Робин ушел из дома, Бонни, Понзо и Дорана кажутся мне… неинтересными . Ужасно, согласитесь? Я смотрю на детей и нахожу их пресными, примитивными и удивляюсь, что раньше была к ним привязана. Представьте… будто вы встретили прежнего любовника, который когда-то заставлял трепетать ваше сердце, и подумали: «Боже! Как же он банален! Что я могла находить в нем необыкновенного?» Так случилось и со мной. Я просто потеряла рассудок. Будь отец в полном сознании, я попросила бы его наказать меня, сурово наказать. Уверена, это принесло бы мне облегчение.

Минут десять Санди пыталась убедить Джудит перестать мучиться угрызениями совести, ведь в ее поведении не было ничего предосудительного, но вскоре поняла, что зря тратит время.

– Пустые разговоры, – резко оборвала ее мать Робина. – Насчет психологов мне все известно. Люди платят вам, чтобы получить отпущение грехов, попросту взваливают их на вас. Они дают деньги, а вы принимаете зло на свою душу, записываете себе на счет. После смерти вам прямая дорога в ад, где придется искупать преступления, которых вы не совершали. Посмотрим тогда, что вы запоете!

– Ошибаетесь, – заметила Санди. – Я хочу вам помочь.

– Полно, – усмехнулась Джудит, – не считайте меня идиоткой! Отец объяснял мне, на чем построен ваш «мелкий бизнес». В средние века в Европе уже были люди, которым платили за то, чтобы они брали на себя чужое проклятие. Поменялось название, только и всего.

Казалось, еще немного, и она затеет скандал. Санди предпочла промолчать. Ее потрясло изменение, произошедшее в поведении Джудит за то время, пока они не виделись. Скорее всего чувство вины перед больным отцом заставило Джудит вновь обратиться к религиозной практике, от которой, как ей самой представлялось, она давно отошла. Продолжать диалог было бессмысленно. Вдруг Джудит подняла голову, и в ее глазах мелькнула хитринка, сразу придавшая лицу фальшивое, неискреннее выражение.

– Понимаю-понимаю, – проговорила она с нехорошей улыбкой. – Мальчишка и вас завлек в свои сети. Так и есть! Вы очарованы – видно невооруженным глазом! Да, он на всех действует одинаково. Даже Бонни и Понзо – а они его не любили! – не отстают от меня с вопросами, когда, мол, он вернется? Дальше ехать некуда. Подумать только, дети по нему скучают! Они едва с ним знакомы, а уже не могут без него обходиться. И с вами произошло то же самое. Ведь он вам нужен? Знаю, знаю, не отпирайтесь!

Санди покраснела, не найдя, что ответить, и поднялась с места.

– Пора, – сказала она. – Пойдемте к Робину.

Они молча переходили из коридора в коридор. Санди шла впереди, а Джудит за ней следом. Дважды Санди оборачивалась убедиться, что ее спутница не повернула обратно. В палате ребенка Джудит нерешительно приблизилась к кровати.

«Можно подумать, что она боится заразы, – мелькнуло в голове у Санди. – Эта женщина опасна: если Робин попадет ей в руки, она погасит горящий в нем огонь. У нее будет только одно желание: сделать его „нормальным“, то есть как все, чтобы не выбивался из рядов своих заурядных сверстников».

За годы практики Санди приходилось сталкиваться с подобной проблемой. Вопреки ожиданию родители одаренных детей редко принимали этот дар небес с блаженной улыбкой. Чаще всего у них начинал развиваться комплекс неполноценности по отношению к собственному чаду, который в конце концов превращался в затаенную ненависть. Она когда-то даже написала научно-популярную статью, озаглавив ее «Мальчик из другого мира». Не слишком приятно ощущать себя посредственностью рядом с шестилетним ребенком, который с легкостью решает в уме сложные уравнения, в то время как его отец пыхтит над калькулятором, подсчитывая общую сумму налогов.

У родителей возникает чувство, что рядом с ними – чужак, – писала Сандра Ди Каччо. – Кажется, что ребенок не принадлежит семье. На него начинают смотреть как на наблюдателя, посланного из другого мира. Наблюдателя бесстрастного и критически настроенного. В этой связи многие из опрошенных матерей ссылаются на фильм «Нашествие похитителей тел» …

– Хорошо, что Робин спит, – прошептала Джудит. – Так он менее опасен. Лучше бы ему вовсе не вставать с постели.

Санди буквально затрясло от этих слов. Самую большую неприязнь она испытывала к женщинам, мечтавшим, чтобы развитие ребенка остановилось на ранней стадии. Сколько раз она вздрагивала от отвращения, слыша нелепые речи: «Какой он славный! Вот если бы он навсегда остался таким!»

Она просто ненавидела инфантильных мамаш, собиравшихся до конца дней играть в куклы.

– Если Робин поправится, – раздался голос Джудит, – мне придется его забрать?

– Разумеется, – строго сказала Санди. – Ведь это ваш сын.

У нее чуть не вырвалось: «Если вы возражаете, то все очень просто уладить. Отдайте его на воспитание мне, и я сама о нем позабочусь».

Но Санди сдержалась.

– Вряд ли я его возьму, – тихо проговорила мать. – Пока дома Джедеди, это невозможно. Конечно, если бы отец скончался, все могло быть иначе. Но я не жду его смерти, нет. Не нужно истолковывать мои слова превратно.