На грани риска - Виталий Волович

Вода продолжала наступать. Это грозило серьезно нарушить план научных работ. Попытки избавиться от воды оказались безрезультатными. Скважины, проделанные бурами, сразу забивались ледяным крошевом. Выход нашел механик станции Комаров. Из подручных материалов он изготовил бур с широким пером, диаметром 190 миллиметров. Когда потоки воды, урча и булькая, образуя водовороты, пошли под лед, даже скептики согласились, что выход наконец найден. В трехметровой толще льда проделали за короткое время несколько десятков отверстий, и вода была побеждена.

В середине лета на станцию пришло радостное сообщение: летит И. И. Черевичный. 15 июля утром люди выбегали из палаток и, приставив ладонь к глазам, всматривались в мутно-голубую даль. "Летит!" - раздался чей-то ликующий вопль. Действительно, вдали появилась черная точка, и вскоре над палатками лагеря пронеслась зеленокрылая летающая лодка Н-486. Все с нетерпением ждали, когда самолет наконец приводнится. Для этой цели уже давно присмотрели полынью недалеко от льдины. Но Черевичный сделал круг, другой и сообщил по радио, что она непригодна, так как сплошь забита обломками льда. Оставалась последняя надежда на широкое разводье, видневшееся метрах в трехстах от аэродрома. Но и оно оказалось опасным для машины.

Самолет сделал круг и промчался над лагерем на бреющем, едва не задевая купола палаток. Один за другим полетели вниз три увесистых тюка, и три ярких цветка-парашюта раскрылись в небе над станцией. Чего здесь только не было! Рыба, свежие овощи, по которым все так соскучились, деликатесы, но главное письма. Письма от родителей, жен, ребятишек и еще целая кипа газет и журналов.

Лето кончилось 1 августа. Тонким ледком подернулись снежницы, и ветер погнал по насту потоки колючей снежной пыли. Поизносившиеся за несколько месяцев тенты палаток с трудом удерживали порывы пурги. Пришлось снова взяться за пилы и лопаты. Из плотных сугробов вырезались ровные снеговые кирпичи, и вскоре у каждой палатки выросла прочная снеговая шуба. Ее полили водой, превратив в надежную защиту от ветра и холода. В палатках сразу потеплело. И все-таки газ теперь пришлось жечь подолгу. Из мешков снова извлекли меховое обмундирование. С каждым днем становилось все холоднее.

16 октября льдина пересекла восьмидесятую параллель, и, словно в честь этого события, пурга, бушевавшая трое суток без перерыва, вдруг утихла. Сразу похолодало - минус семнадцать. Лагерь жил ожиданием. Вот-вот из Москвы должно было поступить сообщение о вылете отряда Водопьянова.

А на Большой земле стояла теплая осень. Шумела на улицах оживленная толпа. На экран выходили новые кинофильмы. Там жизнь шла своим чередом.

И в это самое время за тысячи километров от земли в Северном Ледовитом океане среди наступающего мрака полярной ночи шестнадцать человек вот уже который месяц несли свою бессменную вахту на дрейфующей льдине у полюса относительной недоступности.

Уже два часа как самолет в воздухе. В иллюминаторе проносятся черно-серые клубы дождевых облаков. Машину время от времени сильно встряхивает, но двигатели гудят с успокаивающей силой и монотонностью. Только сейчас, примостившись среди тюков и ящиков, доверху заполнивших вместительную утробу Си-47, я почувствовал, как безумно устал. Все эти дни я допоздна мотался по Москве, то проверяя продовольствие, предназначенное для станции, то получая медикаменты, меховое обмундирование, то согласуя многочисленные документы. И каждый раз, выслушивая вопросы: зачем, куда, кому, на которые я не мог ответить, терпеливо сносил иронические улыбки и пренебрежительное пожатие плечами: подумаешь, невидаль, таинственность разводит. Но вся работа дрейфующей станции (да и вообще ее существование) была окружена стеной строжайшей секретности. Даже в Главсевморпути лишь считанные люди знали, куда и зачем мы уезжаем. Это усложняло сборы, а их, трудностей, и без того было немало.

Для проведения операции был сформирован специальный авиационный отряд из трех машин. Четырехмоторный Пе-8 пилотировал Василий Никифорович Задков, известный полярный летчик, удостоенный год назад звания Героя Советского Союза. (Вместе с ним за самоотверженную работу в Арктике звания Героев Социалистического Труда были присвоены еще трем членам его экипажа: штурману Николаю Зубову, бортмеханику Ивану Каратаеву и бортрадисту Олегу Куксину.)

За штурвалом Си-47 с бортовым номером Н-369 сидел опытный полярный летчик Борис Семенович Осипов*. Командиром третьей машины, старенького трудяги Ли-2 с бортовым номером Н-556 был назначен Михаил Алексеевич Титлов**. Его имя стало широко известно в Арктике после замечательного ночного полета к Северному полюсу в октябре 1945 года.

* В 1966 г. присвоено звание Героя Социалистического Труда.

** В 1956 г. присвоено звание Героя Советского Союза

Руководство всей экспедицией по обеспечению дрейфующей станции "Северный полюс-2" было возложено на Михаила Васильевича Водопьянова. Он был одним из славной семерки первых Героев Советского Союза - спасителей челюскинцев. Он первым посадил свой тяжелый АНТ-6 на Северном полюсе, командовал эскадрильями, первыми полетевшими на бомбежку Берлина в 1941 году.

Именно к нему я попал, примчавшись по срочному вызову в особняк на улице Разина. Его высокая грузноватая фигура в кожаной куртке с золотой звездочкой на лацкане выглядела весьма внушительно. Он как-то хмуро взглянул на меня из-под густых седеющих бровей и вдруг, улыбнувшись, пробасил:

– Ну что, доктор, небось гадаешь, зачем тебя вызвали? Разговор с Кузнецовым помнишь?

"Еще бы", - подумал я, но промолчал, внутренне весь собравшись.

– Так вот, - продолжал Михаил Васильевич, - Сомова оставляют дрейфовать на зиму. Нужен врач на станцию. Погоди, - сказал он, заметив, что я было открыл рот. - Не просто врач, а врач-повар. Один в двух лицах. Ну, что теперь скажешь?

– Конечно, согласен!

– А готовить-то ты умеешь?

– Научусь, - бодро ответил я.

– Ну молодец, что честно признался. - Водопьянов встал из-за стола, положив тяжелую руку мне на плечо: - Только учти, работа каторжная. Доставаться тебе за хреновое приготовление будет изрядно. И мой тебе совет. Терпи. Не обижайся, не то и себе и людям истреплешь нервы. А там они и без того на пределе.

Летчикам предстояло проделать огромный путь до Чукотки и с ее берегов до наступления полярной ночи забросить грузы на станцию "Северный полюс-2".

Водопьянову поручалось также произвести замену части полярников: вывезти на материк семь человек и доставить нового геофизика (Н. К. Миляева) и доктора-повара. Вместе с нами летит заместитель директора Арктического института Герой Социалистического Труда А. Ф. Трешников. В его портфеле лежат научные программы работы станции на период полярной ночи. Два самолета вылетают из Москвы. Пе-8 догонит нас на мысе Шмидта.