Невозвратный билет - Маша Трауб

На Север тогда приезжали неприкаянные, лишенные всякой надежды на будущее люди. Те, кого никто не ждал и кто иной раз желал самому себе страшной смерти. Люди, которым нечего было терять. Север был для них последней возможностью заработать и расплатиться с долгами, доказать, что чего-то стоят в этой жизни, начать новую, с чистого листа. Но и местом, откуда они никогда не вернутся на Большую землю. Только если в ящике. И пепла от них не останется. Наверное, они мечтали умереть на этой мерзлой земле, стать частью ледника. Наверное, понимали, что родственники не захотят тратиться даже на захоронение урны. И будут радоваться, что рейс отменили из-за погодных условий, в надежде, что урна с прахом останется там, где и должна – выброшенной в лесу, развеянной по ветру, зарытой в первом попавшемся овраге, который заметет снегом, и следов не найдешь.

– А волки здесь есть? – спросила я дядю Пашу.

– И волки, и медведи. Но хуже всех олени. Смотри, видишь, у меня зубов нет? Это мне олень выбил. Запомни, если поднимешь руки выше плеч, олень встанет и выбьет передними ногами твои зубы. Охотники своим оленям зубы удаляют. Хлебом их кормят. А дикие нападают.

– Какие олени и волки? – вдруг очнулась моя мама. Все-таки она была профессионалом и ухватила самое важно в рассказе. – Мы что, с трупом в багажнике едем? А в ящиках прах?

– Ну да, – пожал плечами дядя Паша.

Мама выдала фразу с отборнейшим матом. Дядя Паша аж присвистнул от восхищения.

– Ты почему сразу не сказал? – рявкнула мама, прекрасно понимая, что она не может, как в столице, заявить: «Немедленно останови машину», – и выскочить, чтобы тут же поймать другое такси.

– Я сказал, что с грузом, – ответил дядя Паша.

– А я с ребенком! И она сейчас на коленях держит прах! – заорала мама.

– Да не, я ж нормальный. Что я, не понимаю? Нет там ничего. Так, склянки для виду поставили, – заверил маму дядя Паша.

– А в ящике?

– В ящике да, инженер. Пусть земля ему пухом будет.

– Каким, на хрен, пухом? Почему ты вообще… не разгрузился? – Мама пыталась сообразить, как поступить в подобной ситуации. Но ее богатый жизненный опыт не давал подсказки. Да, еще были случаи, когда даже у моей родительницы сдавали нервы и она терялась.

– Так рейс задержали! Ваш самолет, считай, чудом сел. На сутки перенесли вылет. А мне что? В аэропорту валандаться? А тут ты на меня накинулась. Отвези да отвези. Ну, и тебе хорошо, и мне выгода. Чего кипишуешь? Не бойся, инженер не разморозится. Я вас отвезу и сразу назад.

– Ну вообще! – Мама ахнула и снова выразилась крайне неприлично.

– Мам, не ругайся, мне несложно ящики подержать. Ну и что, что с прахом. Это просто ящики, – сказала я.

– Твою ж мать, – тихо сказала мама.

Думаю, даже для нее это был перебор. Она понимала, что дочь на заднем сиденье с прахом – не вполне нормальная картина. Как и соседство с трупом в багажнике.

– Довези нас до ближайшего поселка. Мы найдем другую машину, – объявила мама.

– Так нету, – пожал плечами дядя Паша.

– Чего нету? Машины? Я найду.

– Ты-то найдешь… Поселка нету. Да ладно, тут ехать два часа осталось.

Через полчаса мама пила спирт, разбавленный водой из фляжки дяди Паши. Грелась в его тулупе и его же варежках. Я сменила головной убор и сидела уже в дяди-Пашиной шапке-ушанке, такой лохматой, что ничего не видела. Шапку дядя Паша велел завязать под подбородком. Шерсть попадала в рот, и мне приходилось отплевываться.

А еще через полчаса мы заглохли. Я уснула и проснулась оттого, что вдруг стало холодно. Мама отчаянно пыталась прикурить сигарету на сорокаградусном морозе. Дядя Паша матерился.

– У тебя хоть рация какая есть?! – орала мама.

– Есть, но сдохла! Батарейки замерзли!

– И что делать?

– А хер знает! Говорили мне не соглашаться везти инженера. Предупреждали. Проклятый он. Не хочет на Большую землю возвращаться. Его уже в шестой раз пытаются отправить. То машина заглохнет, то рейс отменяют, то с самолетом проблемы. Это там, для отчетности, его второй раз вывозят, а наши мужики-водилы говорили, что даже из поселка выехать не могли. Сейчас вроде все хорошо было – и машина завелась, и до аэропорта я доехал, так рейс перенесли. Еще ты на мою голову свалилась. Точно, инженер все подстроил. И я идиот, что согласился вас отвезти. Теперь только сдохнуть. Ничего, нас найдут. Наши все знают, что я инженера повез, так что не боись, найдут точно. Да и спецборт под него заказан, а это другая отчетность. Вопрос когда? Ты напиши на бумажке на всякий случай, куда тебя с дочкой отвозить да кто принимать гроб и хоронить будет.

– Иди в жопу! – завопила мама. – Хочешь – помирай, а я не собираюсь!

Мама еще раз устроила кремацию. Она вытащила два ящика якобы с урнами с якобы прахом и разожгла костер. Отогрела рацию и сообщила, что спецборт никуда не улетит, за что прилетит всему начальству. Потому что груз спецборта в количестве трех покойников в разных видах, точнее, их доставка, заглохла на дороге. Где? В….

– Оль, может, ко мне поедем? Ну когда нас найдут, – предложил после сеанса связи совершенно ошалевший дядя Паша. Таких женщин он точно никогда не встречал.

– Иди в жопу, – повторила мама.

– Я Машку удочерю, – сделал еще одну попытку дядя Паша.

– Не получится, – подала я голос. – Мама