Превратности судьбы - Аманда Квик

— Каких кексов и кофе? — Вирджиния смотрела на молодого человека во все глаза. — Оуэн, кто это?

— Прошу меня извинить, Вирджиния. Позвольте познакомить вас с моим племянником Мэттью Суитуотором. Он и его брат вот уже несколько дней наблюдают за вашим домом. Это Мэтт сообщил мне, что вы в ту ночь не вернулись из особняка Холлистеров. Мэтт, а это мисс Дин.

— Рад познакомиться, мадам, — почтительно произнес Мэтт.

— Очень приятно, мистер Суитуотер, — пробормотала Вирджиния. Она взглянула на Оуэна. — Вы говорили, что приставили к моему дому стражей, но я не знала, что они ваши племянники.

— Неужели я забыл упомянуть об этом? — Оуэн взял ключ из ее руки и открыл дверь. — Ну… Как-то выскользнуло из головы. В последнее время меня одолевают заботы. Мэтт, а что ты имел в виду, говоря про кексы и кофе?

— Чуть раньше на порог вышла экономка и подала нам знак.

— О Боже… — вздохнула Вирджиния. — Она вас видела?

— Миссис Крофтон — очень наблюдательная женщина, — ответил Мэтт. — Мы поняли, что она нас засекла, поэтому перешли улицу и представились. Она пригласила нас выпить кофе с кексами.

— А я так старался объяснить вам правила маскировки, — пробурчал Оуэн. — Предполагалось, что дежурство возле этого дома станет частью вашего обучения.

— Вы сказали миссис Крофтон, что стережете дом? — Вирджиния была очень встревожена.

— Да, мадам, — ответил Мэтт.

— Должно быть, она пришла в ужас! — воскликнула Вирджиния.

— Она не выглядела напуганной, мадам, — ответил Мэтт. — Она оставила нам еще кофе с кексами на кухне, прежде чем отправилась спать. И дала ключ. Сказала, чтобы мы чувствовали себя как дома.

— Вероятно, утром она попросит расчет, — предположила Вирджиния. — Я уверена, что образ жизни ее прежних нанимателей не требовал присутствия стражи у дверей дома.

— Что сделано, то сделано, — сказал Оуэн. Распахнув перед Вирджинией дверь, он заставил ее поскорее войти в дом. — Забудьте о моих племянниках и своей экономке.

— Вам легко говорить… Не сомневаюсь, уж вам-то с вашими деньгами не составляет труда подбирать хорошую прислугу.

Оуэн закрыл дверь.

— Да, действительно. Почти все наши слуги находятся у нас долгие годы. Их родители прислуживали нашим родителям, и они унаследовали свое положение в нашем доме.

— Как удобно… — проворчала Вирджиния.

Оуэн снял плащ и повесил его на вешалку.

— Если вам понадобится новая экономка, я сам займусь ее поисками. А теперь, если не возражаете, я желал бы обсудить еще кое-что.

— Что же?

— Вот это. — Оуэн прижал ее к ближайшей стене, откинул капюшон с лица и стал целовать, пока ее глаза не заволокло влагой, а дыхание снова не сбилось. Только тогда он поднял голову.

— Да, конечно… — прошептала Вирджиния срывающимся от страсти голосом. — О поисках новой экономки поговорим потом.

— Вот именно — потом. — Оуэн подхватил ее на руки и тотчас же понес в кабинет.

Шторы плотно закрывали окно кабинета, и комната тонула в глубоком сумраке. Единственная полоска света пробивалась со стороны коридора, где горел газовый рожок.

Отпустив Вирджинию, Оуэн зажег одну из ламп и тут же чуть пригасил ее, чтобы она давала совсем немного света. Закрыв дверь на ключ, едва сдерживая нетерпение — в крови разливался жар, — он оглянулся на Вирджинию и улыбнулся. Она не сказала ни слова, но энергия ее желания витала в воздухе, вспыхивая невидимыми искрами.

Сбросив нарядные вечерние туфельки, она распустила завязки плаща у горла. Шерстяная ткань осела на пол тяжелыми складками, и Оуэн замер, почти не дыша.

— О, Вирджиния… — прошептал он. Сейчас он мог лишь смотреть на нее и любоваться.

Но минуту спустя он все же освободился от фрака и жилета и бросил их на ближайший стул. Затем приблизился к Вирджинии и, положив руки ей на плечи, коснулся поцелуем ее горла. Она вздрогнула всем телом и тихо застонала.

Оуэн осторожно высвободил ее из складок плаща и отбросил его в сторону. Потом распустил волосы Вирджинии, и они упали ей на плечи и на спину. Она была такой нежной, такой податливой!.. А он сам себе казался слишком большим и слишком неуклюжим. Шпильки, выдернутые из ее прически, упали на каминную полку с тихим звоном, прозвучавшим в тишине кабинета оглушительным грохотом.

Тут Оуэн повернул ее лицом к себе и не спеша довел дело до конца — расстегнул платье, так что лиф распахнулся, открывая взгляду нежные женские округлости. Стащив платье, Оуэн бросил его на пол, и теперь Вирджиния стояла перед ним в одной сорочке и в чулках.

Тут она расстегнула последние пуговицы на его рубашке и положила ладони на обнаженную грудь Оуэна. Прикосновение ее рук распалило его еще сильнее.

— Мне нравится вас чувствовать, — прошептала Вирджиния.

Она поцеловала его сначала в щеку, затем в плечо. Он вздрогнул и прохрипел:

— Я долго не выдержу…

Подняв голову, Вирджиния улыбнулась загадочно. Было очевидно, что она знала силу своих чар.

— Не верю, сэр. Вы ведь всегда столь невозмутимы…

— Так было, пока я не встретил вас.

Он страстно поцеловал ее, как бы призывая к немедленным действиям. Потом, отвернувшись, схватил ее плащ и, расправив его быстрым движением, бросил на ковер перед камином. Толстая шерстяная ткань стала отличным ложем.

Быстро освободившись от туфель и брюк, он обернулся к Вирджинии и замер, увидев на ее лице изумление и испуг. Может, она была поражена зрелищем его эрекции? Он сам не знал, льстит ли ему ее изумление или, напротив, тревожит.

— Там, кажется, нож у вас на лодыжке, — пробормотала она.

Раздосадованный, Оуэн уставился на кожаные ножны. В первый раз она не заметила нож, потому что он тогда не снимал брюк.

— Ох, простите, — сказал Оуэн. — Вечно я о нем забываю.

— Как можно забыть о ноже на собственной ноге?

— Я начал носить его еще мальчиком. Так делают все мужчины семьи Суитуотер. Это наше фамильное правило, наш девиз.

Она еще больше удивилась:

— Ваш девиз?..

«Талант полезен, но лучше держать кинжал при себе» — так это звучит.

— Довольно необычный семейный девиз. Однако у меня складывается впечатление, что Суитуотеров не назовешь обычной семьей.

— Неправда, — возразил Оуэн. — Суитуотеры — самая обыкновенная семья.

Он отстегнул кожаные ножны и положил их так, чтобы находились под рукой. Когда же он снова взглянул на Вирджинию, она действительно смотрела на его возбужденную плоть.

— Так бывает всегда? — спросила она.

Его смех прозвучал как стон.

— Только тогда, когда я рядом с вами.