Попаданец в Содружество - Владимир Геннадьевич Поселягин

всё в дело пошло, не только варенье, но и сухофрукты. Да, меня ругали, что спиртного не принёс, но другие наоборот защищали, мол, правильно сделал.

– Первая и последняя увольнительная, – воздохнул я.

– А что, в Афганистане увольнительных нет? – спросил Казанцев.

– Лобанов сказал, что не бывает. Кто тебя в чужой город отпустит? Самоволки только.

Вот так и легли спать. А с утра, до завтрака беготня, сдать оружие по описи, подсумки и магазины, я быстро отстрелялся. Нас оказывается, в часть повезут безоружными, на месте выдадут. Помню, читал неделю назад книгу «Живые и Мёртвые», там вышел отряд из окружения, оружие приказали сдать, и повезли в тыл, а там их танками давить немцы стали. Что-то мне это не нравиться. А то, что в учебке использовали, это учебное пособие. Ну да ладно. Уже после завтрака погрузка в машины. Я думал, построят, «покупатель» осмотрит, но нет, в машины загрузили, с вещами, да пересчитали перед этим. Вещмешки под ноги, и двинули к выезду. Я же ещё когда забирался в машину, удивился, увидев хмурого Лобанова, что лез следом.

– А вы чего, товарищ старший сержант? – спросил я у него.

Тот только щекой дёрнул и буркнул:

– Куда вы без меня? Пропадёте.

Мы же с парнями переглядывались, пока «Урал» двигаясь в колонне, покидал территорию учебки. Сержанты не раз говорили, что они тут службу закончат, не их дело моджахедов гонять, но видимо вчера хорошо повеселились, раз командование части их с нами, новобранцами, направило с новым назначением. Лезть в душу никто не стал, видно, что взводный не в настроении, сел на лавку у заднего борта, швырнув вещмешок на пол, и сидел, нахохолившись. Могло и прилететь от него, уже сто дней до приказа пошло, дембель. Правда, долго тот не сидел, а кликнул меня, я у кабины был:

– Антошин! Иди сюда. А вы подвиньтесь, дайте место бойцу.

Я приземлился рядом, вещи под ноги, а тот спросил:

– Что вчера ночью было? Это правда, ты восемь дембелей спать отправил?

– Сами полезли, – пожал я плечами.

Что было, то было. Ночью меня сдёрнули с койки, и потащили в каптёрку, а там другие старослужащие. Я так понял за Лобанова и двух других сержантов мстили, правда, до сих пор не знаю, что те натворили. Однако избиения не получилось. Я тут не только по программе обучения солдат-срочников тренировался, но и проводил свои специальные тренировочные комплексы и зарядку. Находил время, зачастую и ночью, поэтому моё тело очень хорошо натренировано, а я отличный боец-распашник. Так что просто навалял всем дембелям, старался без следов, и вернулся в постель, прихватив новую простыню из стопки, ту, в которой меня спеленали, в клочья порвал. И было их больше, одиннадцать, помниться мне.

– Угу, – кивнул Лобанов. – Кто-то настучал, тобой интересовались.

– Кто? Особисты? Или замполит?

– Сам не понял. Хмыри какие-то, может из разведки. Без понятия, раньше не видел. А спросить не успел, вон приказ в зубы и быстро собирайся.

– Надеюсь, сейчас им не до меня будет. А вас одного, или остальных сержантов тоже с нами?

– Тоже, – буркнул тот, и отвернулся от меня, глядя на пыльную дорогу и морду следующего за нами грузовика, тоже «Урал был. Интересно, что же они сделали? Перегаром не пахло точно.

Я возвращаться не стал, так и сидел рядом со взводным. Тут в кузове почти сорок парней набилось, переполненная машина, места едва хватало, но едем. Так и добрались до пункта сбора колоны, тут наливняки, разные грузы, и хорошая охрана, и с ними до заставы, и при пересечении границы, проходили досмотр. Да просто заглядывали в кузов, не везём ли чего опасного, когда меня окликнул молодой офицер, в камуфляжном комбинезоне «Берёзка», с автоматом, у которого подствольник был:

– Антошин? Кто тут рядовой Антошин?

– Это я… – поднял руку и замешкался, пытаясь определить звание неизвестного.

– Лейтенант Ромашин. С вещами из машины, вон та «шишига». Грузитесь, боец.

– Спецура, – сплюнул Лобанов, когда лейтенант отойдя, начал со старшим колонны мои документы искать. – Второй день у нас на базе крутился, запомнил его. Ищут спортсменов, крепких бойцов, из нашей роты двоих забрали, ты третьим будешь. Видимо недобор, вот и тебя решили прихватить.

Делать нечего, спрыгнул на пильную и утрамбованную землю, мне вещи подали, так что прощаясь, пожимая протянутые руки, я направился к указанной пыльной «шишиге». А жара уже такая стояла, в кузове сидели, потом обливались, все мокрые были. И река недалеко, но не искупаешься. На всех нас форма «хэбэ» была, полевая, образца шестьдесят девятого года, она уже почти вся пропиталась потом. Да и застиранная, за два месяца каждый день стирка, с утра сырую, потому как ни фига не сохнет, надеваем, и новый марш-бросок. Лейтенант догнал меня, как раз когда я к заднему борту подходил.

– Потеснитесь, у нас пополнение, – велел он тем, кто в кузове был.

Вот так я вещи подал, потом сам забрался. Да, знакомые лица есть, действительно двое из нашей роты, мы приветливо кивнули друг другу. Оба боксёры, насколько я помнил, мы из разных взводов. Места мало, в машине почти два десятка парней. Вещей ещё хватало, на них развалился и спал здоровый такой прапор, тоже при оружии, так что потеснились, а вскоре машина вклинилась в колонну и мы уже покатили по дорогам Афганистана. Я же гадал, что это было и куда меня? Неужели, простое избиение дембелей, на что, кстати, никаких претензий не было, на это повлияло? Вот так и ехали, подняли тент снизу, чтобы хоть как-то остужало это пекло, пыль стояла, дистанцию удерживали, вот и катили. Я кстати не сразу и понял что у лейтенанта не одна машина, а три, за нами следовало два армейских «ЗИЛ-130», не вездеходные. Там тоже были новобранцы из нашей учебки. Лобанов сказал спецура, ну возможно, узнаю по прибытию, но разве туда набирают обычный молодняк без серьёзной подготовки? Вот и я сомневаюсь. Об этом и размышлял. У нас в учебке и разведчиков тренировали, большая часть парней оттуда, но и из обычных рот были. Фляжка быстро опустела, мы заполняли перед выездом, да и напились, а я ещё и шесть литров залил в хранилище самотёком. А что, пять было свободно, от мешка сухофруктов и банков варенья что достал, плюс за ночь накачалось сколько-то, так что когда фляжки заполняли, залил. НЗ