Попаданец в Содружество - Владимир Геннадьевич Поселягин

сразу отреагировал, кто-то из наших услышал, и по цепочке передал, так что встали и направились к немолодому прапорщику. Этим утром наша команда первой была. Китель чуть помят, наград или наградных планок не было, кажется он местный, тот быстро провёл подсчёт, выкрикивая фамилии, а я чуть пристав на носки вглядывался в сторону въездных ворот с КПП, где как мне кажется стояла Анна.

– Анна никак? – подтвердил Павел, что стоял рядом, тоже увидел её. – Не одна, с дочкой.

Сам я откликнулся, когда моя фамилия прозвучала. Тут прапорщик указал на струю «шишигу» чуть дальше, где водила курил у кабины, и велел грузится. Я же обратился к нему:

– Товарищ прапорщик, разрешите с женой проститься, у ворот с дочкой стоит.

– Пять минут, – глянув на наручные часы, дал тот добро.

Я двинул к воротам, пока парни, насчитал их девятнадцать человек, устраивались в кузове грузовика. Что-то их много, машина не такая и большая. Пашка было двинул следом за мной, но прапорщик на него рявкнул, мол, у девушки может быть только один муж. Меня кстати выпустили наружу, и я крепко обнял Анну, ох и хороша дивчина. Причём, старался не помять девочку на её руках. А после объятий так и забрал себе. На сгиб локтя. Девочка заметно оживилась, годик уже, на голове красная панамка, взяла и положила мне на плечо свою голову.

– От тебя странно пахнет, – сказала Анна, с лёгкой грустью улыбаясь.

– Это я ещё помылся. Ты не знаешь, как от других воняет. Мы с Пашкой вместе устроились. Ты лучше быстро напиши адрес. Вчера отмечали какой-то сивухой, многие траванулись. Мне вот по памяти ударило. Может, вспомню, может и нет, но адрес наш почтовый из головы вообще вылетел. Сама как? Хватит средств, пока меня два года не будет?

– Ты же почти тысячу рублей заработал, у меня на книжке лежат, и три тысячи от твоих родителей остались с книжки. Месяц назад, наконец, наследство получить смог.

– Да, точно. Должно хватить.

– Я экономная, квартира с мебелью есть, даже останется, когда ты вернёшься, – достав из сумочки блокнот с коротким карандашом, та стала быстро писать адрес.

Тут у меня появились некоторые подозрения, чуть помедлив, я спросил:

– Напомни. А где мои родители погибли?

– Не погибли, а пропали без вести. Сам так говорил. В Афганистане. Ты и это забыл? Ты меня пугаешь, Валера.

– Да-да, вспоминаю, – пробормотал я.

Ну да, теперь у меня всё сложилось, ясно, почему Валера так рвался в Афган. Мы же пока продолжили общаться. Я выяснял, как та устроилась. Школу, десятый класс, та в этом году закончила, а один учебный год пропустила из-за дочки, но вот наверстала. А тут уже собирается поступать на врача. Соседка, пожилая и одинокая старушка, в случае нужды пообещала с Машей посидеть. А пока мы общались, «шишига» выехала с территории военкомата и встала чуть дальше. Прапорщик открыл дверь, проветрить кабину, но не выбирался, поглядывая на нас. Тут он постучал по циферблату часов. Мы ещё раз крепко обнялись и я побежал к машине.

– Машу отдай!

Вот так под смех призывников, что это видели, я бегом обратно, отдал кроху и к кузову. Легко взлет наверх, устроился на краю лавки, вещмешок под ноги, и махал рукой, пока мы ехали прочь, а Анна бежала за нами следом, тоже махая. Чёрт, даже прослезился. Пашка прав, хорошая девушка и думаю замечательная жена, несмотря на молодость. Что по нам, то недолго ехали, пока не въехали на территорию железнодорожного узла. Без понятия какого, но один из парней опознал Киевский вокзал недалеко, полчаса ждали у машины, пока не пришёл пассажирский состав, вагоны плацкартные, набитые призывниками. Старший состава, в звании капитана, принял документы, большой пакет у прапора, пересчитал нас, и его помощник, в звании старшины, распределил по вагонам. Где свободные места. Это конец состава. Плюс из машины выгрузили коробки с сухпайками, нас кормить несколько суток. В тот же вагон мы сами и понесли, передав старшему вагона, им и был старшина. С Пашкой мы на верхних полках устроились, рядом. Повезло, я попросил его присмотреть за мной, хочу выспаться, а то голова болит, чтобы меня не трогали. Обещал посодействовать. Так что лёг, и стал медитировать. Нет, всё-таки надежда, что хранилище сохранилось, у меня было. Через сутки узнаю.

– Покинуть машины! – раздалась команда, и мы стали выбираться из кузовов арамейских грузовиков, а некоторые и из автобусов.

На нашем эшелоне, почти пять сотен призывников было, собирали мелкими группами по пути, от Дальнего Востока и вот до Азии, с каких только уголков света парни не встречались. Сначала трое с половиной суток шли до Термез, там после выгрузки на вокзале, на машины, и меньше часа до крупной учебной базы ехали, уже вечер, пока не привезли на место. Тут учебная база, как слух прошёлся, граница с Афганистаном. Как сообщил старшина, старший вагона, я с ним довольно толково пообщался в пути, сверхсрочник, нас тут будут готовить два месяца, дальше уже в часть. На мой вопрос, оружие выдадут перед пересечением границы или уже в части, тот замешкался с ответом, а потом честно ответил, что не знает. Он там не был. Логично выдать сразу, чем везти безоружных призывников через половину Афганистана, где чуть не за каждым камнем злой моджахед сидит. Так что тут придётся на своём опыте выяснять. А так я был в отличном настроении. Сутки медитаций, спасибо Павлу, отвлекал внимание от меня, поднимал только поесть, но сутки пролетели, как не было, и хранилище открылось. Я даже кач запустить успел, и сразу сбегал в туалет, благо не стояли, ехали, открыты были, припёрло, и на койке вырубило часов на восемь, там подняли на обед, выдавали сухпай. В общем, магическое хранилище при мне и уже накачалось на два с половиной килограмма, на момент когда нас построили, все пять сотен призывников. На плацу боевой части прошла перекличка, дальше столовая, хорошо покормили, знали, что нас привезут, и баня. На выходе получали нательное бельё и форму, уже темнело, когда со свёртками в руках проходили в казарму. Обычная на вид красноармейская форма была. Как уже выяснили, две недели карантина с сильными физическими нагрузками ожидали, там присяга и дальнейшее обучение.

Надо сказать, я особо не высовывался. Был как все. Да и где там высунешься? Все вечерами вповалку падали на койки