Женское лицо разведки - Виталий Павлов

У «Сепа» также удачно сложились дела с прикрытием. Правда, он не избежал ошибки с выбором своего первого компаньона и прошел через банкротство, с потерей части отпущенных ему на организацию прикрытия финансовых средств. Но этот опыт сослужил хорошую службу, научив их всем тонкостям выживания в мире частного предпринимательства.

Наряду с решением проблемы создания удобного для разведывательной работы прикрытия, они занимались изучением окружения и заводили полезные в перспективе знакомства.

Пока они были вынуждены проживать на квартире в частном доме, в окружении других жильцов, и не могли создать необходимые условия для безопасной работы на радиопередатчике. Им приходилось довольствоваться односторонней радиосвязью из Центра. Свои сообщения в Центр они передавали через тайники, замаскированные под различные «бросовые» предметы. В этих целях «Жанна» подобрала серию тайников, описание которых за соответствующими номерами они переслали в Центр. В дальнейшем достаточно было указать номер тайника в шифротелеграмме из Центра, куда им следовало закладывать очередную почту.

Первой удачной связью «Жанны» явилась жена английского дипломата Дороти Мэллоу. Она, кстати, очень пригодилась «Жанне» в дальнейшем для выхода на перспективного для внешней разведки кандидата в агенты-нелегалы «Вано». Он был выведен в Англию, где долгие годы успешно добывал через свои связи в британских спецслужбах ценную разведывательную информацию.

«Вано», бывший ротмистр царской армии, в 1916 году был призван в разведку, в 1919 завербован внешней разведкой и с псевдонимом «Вано» направлен в стан белых армий. С тех пор связи с ним не было до 1955 года, когда он вышел на представителей внешней разведки, рассказав очень интересную одиссею своих похождений на Западе за последние 35 лет, в том числе и о том, что во время Второй мировой войны выполнял задание британской разведки СИС и был награжден орденом. Интересно его предложение; приводимое «Жанной» в воспоминаниях:

«… Когда над Россией сгущаются тучи третьей мировой войны пусть на первых порах и «холодной», прошу использовать мое положение, жизненный опыт и некоторые выходы на британскую СИС в интересах обеспечения безопасности нашей Родины. По-прежнему верный Вам — Вано. 8. 05. 1955 г.»[51]

Естественно, это заманчивое предложение попытаться через «Ванно» внедриться в английские спецслужбы требовало тщательной проверки агента.

Забегая вперед скажу, что в результате изучения прошлого «Ванно» и искренности его предложения, Центр принял решение поручить резидентуре «Сепа» установить с ним контакт и доложить свои предложения.

Контакт с «Ванно» был поручен «Жанне», с чем она успешно справилась и договорилась с ним об условиях связи.

Дальнейшая работа с ним привела к получению его согласия на переезд в Англию для выполнения важных разведывательных заданий внешней разведки.

В своих воспоминаниях «Сеп» и «Жанна» не пишут ни о своей работе с «Ванно» в процессе его вывода в Англию, ни о связи с ним из Англии к ним. Но по тому, что они цитируют ряд важных разведывательных материалов, добытых «Ванно», могу полагать, что связь от Вано замыкалась на них. Из того, что сообщают «Жанна» и «Сеп», видно, что «Ванно» добился больших успехов в выполнении своего ответственного задания и успешно работал теперь не просто как агент — источник информации, а как агент — нелегал. Об этом свидетельствовало намерение внешней разведки передать на связь ему другого агента.[52] Он настолько успешно работал, что его приглашали в 1965 году в Москву, где с ним обсуждали дальнейшие планы разведывательной деятельности, выражая полное доверие.

Жаль, что через два года британская контрразведка все же добралась до него. Он был арестован в феврале 1967 года.

Так «Жанной» и «Сепом» была проделана большая и сложная работа, согласованы с «Ванно» все детали его выезда на Британские острова. Обеспечение текущей связью позволили этому незаурядному разведчику четыре года успешно проводить там разведывательную работу, под носом СИС, в свое время наградившей его орденом «За отвагу».

Описывая в своих воспоминаниях обстоятельства выполнения этого задания Центра постфактум, «Жанна» и «Сеп» не подчеркивают того, что «Жанна», идя на контакт с «Ванно», еще не проверенным на практической работе в интересах внешней разведки, подвергала себя большой опасности. Ведь недаром же «Ванно» был награжден британской спецслужбой.

Но это было уже в 1963 году. К Вано шла уже не та юная «Жанна», которая десять лет тому назад только начинала свой разведывательный путь, а опытный профессионал.

Они с «Сепом» уже были умудренными разведчиками, успешно прошедшими напряжение противостояния с местной спецслужбой за первые три года своего оседания в стране. Эти три года дались им не легко.

Суть этого противостояния состояла в том, что к репатриантам из социалистической Польши местные власти и их спецслужбы относились с недоверием.

Судя по всему их взяли в проверочную разработку, проверяя путем подвода своих осведомителей из числа знающих «Сепа» и «Жанну», организуя внезапные посещения их дома под различными предлогами, ведя за ними наружное наблюдение.

Надо отдать должное уже опытному в разведывательных делах «Сепу» и очень прилежной его ученице «Жанне» — они умело вскрывали скрытые планы местных спецслужб и успешно замаскировали свое понимание их замыслов. Этим они притупляли остроту разработки и в конечном счете привели к ее прекращению.

Однако такое поведение советских разведчиков требовало от них неимоверной выдержки и высочайшей бдительности. Их информация в Центр о всех отмечавшихся ими фактах их разработки вызывала в Центре естественное беспокойство.

По мере нарастания напряжения в положении нелегалов Центр не выдержал и направил им телеграмму:

«С учетом интенсивности работы спецслужб, продолжительности проводимых мероприятий и принимая во внимание сложную агентурно-оперативную обстановку в стране, полагаем целесообразным рассмотреть возможность вашего возвращения на Родину. Оперативные связи просим законсервировать. Рекомендуемый маршрут следования… Центр».[53]

В связи с этой телеграммой вспоминаю сложившуюся обстановку в Центре вокруг вопроса об этой резидентуре. Будучи к этому времени заместителем начальника нелегальной службы, я подробно обсуждал проблему безопасности созданной резидентуры региональной связи и руководства отдела связи. Первоначальный проект указания содержал категорическое предписание выезжать нелегалам домой, так как создавалась реальная угроза ареста. Но я знал, что «Сеп» уже прошел хорошую школу нелегальной работы в Англии, был опытным партизаном и разведчиком во время войны и, очевидно, был способен сам определить, когда возникнет срочная необходимость их исчезновения из страны. Поэтому, докладывая начальнику службы, предложил смягчить указание, сохраняя возможность иного решения. С моим мнением Александр Михайлович Коротков согласился, тем более, что он лично знал и «Сепа», и «Жанну» и сохранил о них самое положительное мнение. Он разделил мое доверие к «Сепу» и уверенность в выдержке «Жанны».

Получив указание Центра, «Сеп» и «Жанна» правильно поняли предоставленную им возможность решения вопроса их безопасности. От них был получен ответ, который вполне нас удовлетворил:

«Центру. Реально оценивая обстановку как в стране, так и вокруг нас, докладываем, что легализация в принципе прошла успешно, положение на работе в известной вам фирме прочное. Проявленное со стороны спецслужб внимание считаем профилактическим, вызванным общим нагнетанием кампании шпиономании. В связи с этим считаем возможным продлить наше пребывание здесь для решения поставленных задач. Просим вашего согласия. “Сеп”».[54]

В их предложении была уверенность как в себе, так и в том, что спецслужбы не будут долго вести их разработку, не получая никаких подтверждений их нелояльности.

В этом плане характерно, что одним из наиболее острых приемов их проверки было предъявление «Жанне» одним из знакомых записки с русским текстом. Она, повертев листочек, выразила полное равнодушие и недоумение. Именно этот прием проверки «с русским текстом» у нас в Центре был расценен как наиболее угрожающий безопасности нелегалов. Но «Жанна» оказалась молодцом, хладнокровно среагировав на эту провокацию.

Центр после длительного молчания, которое явилось довольно мучительным периодом неопределенности для обоих нелегалов, ответил согласием с их предложением не спешить с отъездом. Помню, что у нас были и перестраховщики, которые высказывали сомнение в разумности предложения нелегалов.

Давая согласие, мы санкционировали активизацию разведывательной работы «Сепа» и «Жанны» и завершение создания пункта двусторонней радиосвязи. В этом направлении «Сепу» разрешалось подобрать для проживания подходящий небольшой особняк.