Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

кадров. По окончании обработки материалов пленку прошу возвратить в 1-е Управление ГРУ Генштаба Красной армии».

Наиважнейший источник информации по ядерным делам — немецкий физик Клаус Фукс. Он вступил в Компартию Германии в 21 год. В 1933-м, когда Гитлер пришел к власти, бежал от нацистов в Англию. В конце 1941 года Клаус Фукс предложил свою помощь помощнику советского военного атташе в Великобритании Симону Давидовичу Кремеру[12].

— По существу, Фукс выполнял задания академика Курчатова, — с гордостью говорил мне в телевизионном интервью полковник внешней разведки Александр Семенович Феклисов, который в годы войны работал с Фуксом. Сам Феклисов был командирован в Лондон заместителем резидента по научно-технической разведке. Ему и было поручено поддерживать оперативный контакт с Клаусом Фуксом. В 1996 году Феклисов стал Героем России.

Потом Фукс переехал из Англии в Соединенные Штаты. И в 1944-м приступил к исследованиям в самой главной и самой секретной атомной лаборатории в Лос-Аламосе.

Юлий Харитон описал значимость его работы: «Для конструкции первой советской атомной бомбы были использованы попавшие к нам благодаря Клаусу Фуксу и разведке достаточно подробная схема и описание первой испытанной американской атомной бомбы. Наши специалисты выяснили, что информация достоверная, а это потребовало выполнения большого объема тщательных экспериментальных исследований».

Арзамас-16

Первую советскую атомную бомбу создавали в Сарове.

Юлий Харитон весной 1946 года остановил свой выбор на этом маленьком городке на границе Горьковской области и Мордовии. Его предложение одобрили. 9 апреля 1946 года правительство постановило создать в Сарове филиал Лаборатории № 2 Академии наук «по разработке конструкции и изготовлению опытных образцов реактивных двигателей». Так маскировали тогда атомную бомбу. 21 июня Сталин подписал постановление «О плане развертывания работ КБ-11 при Лаборатории № 2 Академии наук СССР». КБ-11 — так назвали центр по созданию ядерного оружия. Ныне Национальный исследовательский центр Курчатовский институт.

Правительство приняло постановление, которое обязывало Министерство торговли организовать спецснабжение продуктами работников «Приволжской конторы». Как только в целях конспирации не называли Саров! Объект № 550, Центр-300, КБ-11… А сам Саров исчез с географических карт. Всем, кто там работал, запретили упоминать реальное название. Теперь это был Арзамас-16. И даже не все, кто там трудился, знали, над чем они работают.

Юлий Харитон был назначен главным конструктором ядерной бомбы. Теперь его самого охраняли. И он строго соблюдал правила. Например, всегда опечатывал дверь служебного кабинета после работы. И на следующий день обязательно проверял сохранность печати. Один из коллег вспоминал: «Его кабинет находился на втором этаже того же здания, где располагались теоретики. Я видел, как он в сопровождении двух мужчин подошел к своей двери, слегка нагнулся, чтобы проверить состояние пластилиновой печати, которой была опечатана дверь. Удостоверившись в ее сохранности, открыл дверь и вошел. На меня произвела впечатление не столько сама процедура распечатывания двери, сколько та тщательность, с которой она производилась». Характер!

Почему именно он стал главным?

Аркадий Адамович Бриш, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий, вспоминал: «Про Харитона я думал, что это такой могучий, бородатый, мужицкого склада деятель. И вот однажды подходит невысокий щуплый человек в безрукавке и аккуратно заштопанной рубашке и начинает очень подробно расспрашивать, над чем я работаю. Я, конечно, насторожился: что за расспрос? И тут слышу шепот: “Это же Харитон!”».

Создатель водородной бомбы академик Яков Зельдович писал: «Его облик и характер не вязались со сложившимся представлением об ученом-организаторе. Курчатов по складу характера был полной противоположностью Харитону. Но он сумел разглядеть, что за мягкостью Харитона — железная воля, за неумением просить за себя — полная самоотдача общему делу, за добротой и интеллигентностью — принципиальность, неспособность идти на компромисс с совестью. Глубокие знания, аналитический ум, редкостная работоспособность Харитона были видны всем».

Академик Игорь Евгеньевич Тамм, Герой Социалистического Труда, лауреат двух Сталинских и Нобелевской премий, отмечал:

«В Юлии Борисовиче крайне редкое сочетание трех качеств. С одной стороны — это высоко талантливый, творчески одаренный ученый, с другой, руководитель и организатор, который с организаторским талантом сочетает ширину горизонта с высокой степенью проникновения, понимания и научным предвидением. И вместе с тем он очень внимателен к деталям дела. А человеческие качества Юлия Борисовича…

Помимо личного обаяния у него необыкновенная душевная чистота в самом лучшем, самом полном значении этого слова».

«Благородство, кристальная моральная чистота — все эти слова действительно, без преувеличения применимы к Харитону, — говорил Яков Зельдович. — Добавим сюда еще верность друзьям, принципиальность, высочайшую интеллигентность».

Атомная бомба в документах значилась как РДС. Что означала эта аббревиатура? «Реактивный двигатель Сталина»? «Россия делает сама»? В реальности все проще: «Реактивный двигатель специальный».

Известный журналист Владимир Степанович Губарев рассказывал:

«Я спросил Юлия Борисовича Харитона:

— Когда вам стало ясно, что бомба сработает?

Он ответил:

— Я перестал сомневаться в июне 1949-го…

— За два месяца до испытаний? — удивился Губарев. — Мне казалось, что сомнения ушли, когда вы увидели вспышку?

— Вспышку я воспринял как должное, — улыбнулся академик, — а последние сомнения исчезли в июне — тогда прошли главные испытания узлов атомной бомбы.

Однажды Харитон рассказал коллеге: «А вы знаете, я первую бомбу знал наизусть». Тот удивился: «Что значит наизусть?». — «Я все чертежи помнил так, будто они находились передо мной. Все размеры…» А документация на атомную бомбу — тысячи чертежей. Что-то невероятное!

Он не только все знал. А если не знал — не стеснялся спросить. Он не только руководил. Он все пропускал через себя.

Курчатов и Харитон поехали к Сталину докладывать о готовности провести первое испытание. Сталин спросил Харитона, нельзя ли на всякий случай сделать две бомбы — одну испытать, а одну оставить в запасе. Харитон твердо ответил, что это невозможно: плутония хватит только на одну бомбу. Сам Юлий Борисович вспоминал:

«Я поражаюсь и преклоняюсь перед тем, что было сделано нашими людьми в 1946–1949 годах. Было нелегко и позже. Но этот период по напряжению, героизму, творческому взлету и самоотдаче не поддается описанию.

Только сильный духом народ после таких невероятно тяжелых испытаний мог сделать совершенно из ряда вон выходящее: полуголодная и только что вышедшая из опустошительной войны страна за считаные годы разработала и внедрила новейшие технологии, наладила производство урана, сверхчистого графита, плутония, тяжелой воды…»

Империя Средмаша

Поначалу не было ни тяжелой воды, ни урана, ни графита. Начались поиски радиоактивных руд. Нашли в Киргизии, потом исследования переместились в Ферганскую долину.

В советской зоне оккупации Германии обнаружились урановые руды. 14 сентября 1945 года Наркомату внутренних дел поручили вести в Саксонии работы по разведке месторождений урана. Точнее, месторождение урана, на которое мог рассчитывать Советский Союз,