Ракетчик - Константин Козлов

— Дядь Яша, и мне налейте…

Старик с удивлением глянул на девушку, хмыкнул, но налил и ей.

— И где, интересно, ты ее прячешь? А? — Он поднес рюмку к губам, выпил и задорно крякнул. — А все-таки мы молодцы! Что скажешь?

Командир группы ждал результатов осмотра. Катер действительно оказался в указанном стариком месте. Двое из команды перебрались на борт и занялись осмотром. С первых минут стало ясно, что на борту находятся тела неизвестно кого, а не разыскиваемой ими группы номер шесть.

— Ни денег, ни документов, — доложил первый. — Оружие на месте, вещи вроде бы тоже, только перевернуто все.

Второй занимался осмотром трупов.

— Похоже, над ними кто-то из «трех девяток»[6] поработал, ранения уж больно характерные. А этому здорово досталось. Допрашивали его, что ли?

Командир с сомнением покачал головой.

— Летчик?

— Должно быть, он, больше-то некому, — согласился второй. — На катере такого автомата не было. Только тот, кто был на месте зачистки, мог его добыть.

Командир потянулся к радиостанции.

— Вываливайте этих друзей за борт. Павел, заводи катер. Никитин, ты поведешь второй. Возвращаемся на маяк, нужно потолковать с этим любителем авиационной обуви.

Командир связался с руководством. На линии оказался сам Слугарев.

— Семнадцатый, я две тройки. Мы нашли объект, на нем пусто, ни единичек, ни оборудования. Мы нашли шестого, повторяю, здесь был шестой. Прием.

— Куда он направился?

— Мы возвращаемся на точку М, чтобы все выяснить.

— Найдите его! Станет что-нибудь известно — сообщите мне! Конец связи.

— Вас понял. Конец связи.

— Двигай, — распорядился старший.

Человек, названный Павлом, передвинул рычаги хода вперед. Позади раздалось фырканье, холодные двигатели второго катера не желали запускаться. Никитин утопил кнопку стартера, в моторном отсеке электромоторы с воем провернули валы винтов, двигатели наконец всосали топливо и, чихнув, довольно заурчали. Под кормой вспенились два буруна. Толстая леска, идущая к чеке ручной гранаты, стала наматываться на вал левого винта. Никитин не обратил внимания на хлопок сработавшего взрывателя гранаты. Осколки прошили топливный бак, и катер скрылся в облаке раскаленных газов. Хлестко ударил раскатистый грохот. Куски металла и пластика разлетелись далеко вокруг, обрушились на пассажиров первой лодки, еще не успевшей отойти на безопасное расстояние. Приняв шквал осколков, катер накренился на левый борт. Сбитый с ног командир группы схватился за уши и, шатаясь из стороны в сторону, еле-еле поднялся на ноги. Его товарищ беспомощной куклой висел на штурвале. Командир оттащил его в сторону и переложил руль вправо. Прыгая на мелкой волне, катер понесся к маяку.

Михаил Петрович звонил хозяину с просьбой санкционировать отход. Операция провалилась. Тучин покончил с собой. Комплекс, если от него что-нибудь осталось, покоился на дне Балтийского моря. В затылок дышали ФСБ и контрразведка. Голос в трубке был, как всегда, сух и до отвращения вежлив.

— Пока я не могу санкционировать выполнение вашей просьбы. Есть абсолютно точная информация о том, что четыре ракеты и прибор управления огнем, находившиеся на самолете, до сих пор не найдены. По некоторым данным, они в руках уцелевшего после аварии летчика. Найдите его! Мне нужны эти изделия! Только после того, как они окажутся у вас, я организую вашу переброску. До этого времени дергаться куда бы то ни было не советую. Вы все поняли?

— Я вас понял. — От ярости Слугарев чуть не запустил трубкой в стену.

— Очень хорошо. Не забывайте, нам прекрасно известны местонахождение вашей супруги и адреса учебных заведений, в которых обучаются ваши дети. Не допускайте ошибок, пожалуйста. У вас есть фотография объекта?

— Есть снимок из его личного дела.

— Вот и прекрасно, можете смело его использовать.

— Каким образом?

— Оповестите о розыске объекта линейные отделения милиции вдоль всей трассы железной дороги.

— Каким образом мы можем заставить их с нами сотрудничать? Мы же пока…

— Указ о включении в/ч 4779 в известное вам ведомство подписан. Вы будете представлять его в регионе до прибытия эмиссара из столицы, которому сдадите дела. Можете смело пользоваться новой вывеской. Для милиции это будет выглядеть как обычное взаимодействие. Еще вопросы? Если это все — до свидания.

Послышались отрывистые гудки. Михаил Петрович уронил трубку на аппарат, сунул в рот сигарету и трясущимися руками долго чиркал спичкой по коробку, пока она не сломалась. Потом вырвал сигарету из пересохших губ и, нервно скомкав, швырнул ее в пепельницу. Хозяин задал почти непосильную задачу. «Еще и угрожает, скотина, уже и замену мне подыскал. Пришлет преданного мальчика на все готовенькое». Слугарев встал с кресла и принялся расхаживать по кабинету. Остановился перед картой Северо-Запада России. С приобретением официального статуса все, понятное дело, изменится, организация выйдет из-под контроля хозяина и вольется в новое ведомство на правах штатного подразделения. После этого не может быть и речи об использовании их команды в прежнем качестве. Это ясно и хозяину, и ему, Слугареву. А сам Михаил Петрович превращается для хозяина в ненужного свидетеля его закулисных делишек. «Небось чистеньким хочет остаться. Как же! Спас для страны группу высококлассных специалистов. А меня напоследок решил на полную катушку использовать. Перед тем как в тираж выпустить. Ничего, мы еще поторгуемся. Нужно только найти летчика и вытрясти из него эти чертовы изделия. Где же этот шестой, куда он делся? Кто он, в конце концов, такой — новоявленный Стивен Сигал?» Подполковник вернулся к столу и стал внимательно изучать копию личного дела Давыдова. Ничего особенного.

Михаил Петрович позвонил дежурному и попросил его связаться с милицейским начальством, он собирался использовать все преимущества нового служебного положения.

Через два часа на валиках милицейских телетайпов крутилась растиражированная фотография Давыдова.

— Где он? — В глазах человека в черном комбинезоне блеснули колючие льдинки.

— Не понимаю, о ком вы говорите, — ответил Яков Степанович и осторожно поерзал на стуле.

Все обитатели маяка сидели рядом, напротив них, удерживая всю троицу на прицеле, стоял командир группы. Ствол качнулся в сторону девушки.

— Кого из них сначала? Ее или мальчишку? У меня нет времени устраивать игры в полицаев и партизан! Отвечайте, или ваши близкие умрут. Повторяю вопрос: где он?

— Он ушел.

— Куда?

— На станцию.

— Куда он поехал?

— На север.

— Куда именно?

— Он не сказал.

— ?!

— Мы действительно не знаем, — ответила вместо старика девушка.

— Как ни странно, я вам верю, — усмехнулся человек в черном.

— Он вооружен?

— Выше крыши, — буркнул старик.

— Проделка с катером его работа?

Журавлеву ничего не оставалось, как кивнуть еще раз. Не выносить же себе самому обвинение в терроризме.

— Из дома не выходить, — распорядился автоматчик и бросился к катеру передавать полученные сведения.

Счет пошел на минуты.

Глава 34.

САМОЕ СТРАШНОЕ ОРУЖИЕ — КРАСОТА.

Сержант Петренко тоскливо посмотрел на стенные часы. До смены еще полдня тарабанить. Правда, после только что прибывшего поезда до следующего — трехчасовый интервал. Можно будет малость расслабиться. Хотя расслабишься тут! Начальник отделения приказал повыгонять из здания вокзала всех бомжей, а их гоняй не гоняй — все одно. Они сюда сползаются, будто им в городе деваться больше некуда. Не торчать же в зале ожидания сутки напролет. Сержант поднялся и принялся поправлять ремень, оттянутый кобурой, наручниками и резиновой палкой, ставшей символом демократических преобразований последнего времени. Нужно было выйти на перрон проверить приехавших. Расслабишься, как же! Петренко остановился перед стендом «Их разыскивает милиция». Какая может быть расслабуха, когда начальство на ушах стоит, все ловят кого ни попадя. Вот и сегодня, час назад, принесли фотографию и приметы еще одного. Офицер какой-то пэвэошной части рванул с оружием прямо с дежурства. По случаю грандиозной облавы начальство изволило лично привезти фотографию и вторично посетить объект, уже подвергнутый нынешним утром проверке. Заодно с вручением изображения беглеца шеф произвел очередную накачку, обнаружив в здании вокзала спящего на скамейке нищего. Бедняга, распространявший вокруг себя устойчивый аммиачный аромат, устроился как раз у входа в комнату милиции. В лекции шефа процентов семьдесят слов не несли смысловой нагрузки и служили лишь для связки остальных полезных тридцати процентов. Вот и думай, что важнее: обеспечивать гигиену на вверенном участке или ловить вооруженного преступника. Петренко внимательно посмотрел на пришпиленную к стенду прокламацию. На зрительную память он никогда не жаловался, но пойди узнай кого по такому изображению. С блеклого бланка на сержанта таращился брюнет с вытянутой серой рожей. «Судя по эмблемам на петлицах, часть летная, — отметил про себя сержант. — Приметы самые обычные, рост средний, одет в форму».