Шаманы северных народов России - Ольга Борисовна Христофорова

Вогул Савва (фрагмент)

«Вздумал было он попервоначалу ловить нас, как мы начнем бить в барабаны, да видит, что наделять стали плохо, и отступился. “Бог с вами, — говорит, — барабаньте, мне из-за ваших барабанов не умирать здесь с голоду, если послали сюда, как в ссылку; только смотрите — не бить, когда я сплю, а то только душу грешную смущаете, как начнет гудеть барабан по лесу”. А матушка та даже сама приходила раз слушать, как били в барабаны. Мы бьем, а она крестится да плюется, так и ушла от нас с сыном», — заключил Савва насчет того, как батюшка покорился их барабанам и шаманству[134].

Известен пример, как в Якутии священник устроил «крестный ход» на Масленицу — он шел по городу Олекминску «с пением богородича», возложив на себя шаманский бубен и в сопровождении двух шаманов в полном облачении, которые «представляли свое действо». Были случаи, когда заболевшие священники обращались к шаманам за лечением. А как еще было им поступать? Ясно, что приходские священники в области медицинского обеспечения были наравне с местными жителями. В конце XIX века православный священник и миссионер А. Аргентов, работавший среди чукчей, даже подвел под это своего рода теоретическую базу. Он писал: «Шаман — мудрец, которому <…> природа соблаговолила открыть некоторые из тайников своей премудрости на пользу людям. <…> Одним своим визитом много пользы дает шаман больному. Надо согласиться, что смышленые шаманы полезны там, где до лучшего не доросли»[135].

Были даже случаи криминальные. Так, в первой половине XVIII века иерей Дорофей Скосырев был обвинен в отпадении от веры (и мы бы сказали — в коррупции). Случай и правда был неординарный, и произошел он на землях обских угров — хантов и манси. Их в те годы крестили «огнем и мечом», сжигая святилища и изображения божеств. Одну из деревянных фигур хантам удалось спрятать, и об этом узнал Дорофей. Он предложил им вернуть идол на прежнее место, в юрты Шайтанчиковы, в обмен на несколько шкурок пушных зверей. Это было осуществлено, но дело этим не окончилось. Иерей объявил божество своим большим братом и, закрепляя побратимство, надел на его изображение свою рясу, а из приношений божеству забрал себе шкурки лисицы и выдры. От хантов же Дорофей потребовал постоянный «оброк»: ему они должны были давать столько же пушнины, сколько «положено» божеству. Так иерей Дорофей «брал всякое приношение с ним, шайтаном, пополам» десять лет — пока эти места не посетил в 1723 году протоиерей из Ханты-Мансийска. На исповеди ханты и рассказали ему о сохраненном идоле и попе Дорофее. Последовало сообщение в Тобольск к митрополиту, который начал расследование. По его итогам в 1727 году Дорофея Скосырева извергли из священнического сана, били кнутом, вырвали ноздри и сослали в Забайкалье на вечную каторгу[136].

Местные жители и их лидеры-шаманы занимали по отношению к пришлой власти и новой религии позицию также двойственную. С одной стороны, нередко они были настроены весьма враждебно. Кровавые битвы между русскими отрядами и коренным населением — хантами, ненцами, эвенками, якутами, юкагирами, чукчами и другими — продолжались много десятилетий и происходили еще в XX веке. Шаманы часто выступали инициаторами таких столкновений и предводителями в них. Они камлали перед началом сражений, прося о помощи своих богов, которых новые власти также «притесняли» — лишали жертв, разоряли святилища. Так, в 1642 и 1682 годах якутские шаманы воодушевили и возглавили восстания против российской администрации. Иногда же шаманы ограничивались духовной битвой, призывая в ходе камлания своих духов на расправу с луца, нюча или мелгыт-тангытан — «врагами с огненным луком» (так называли русских ненцы, якуты и чукчи соответственно). Например, когда в 1608 году в Томске началась повальная болезнь, прошел слух, что эпидемию вызвал «новокрещен Иванко», устроивший с этой целью камлание. Под пыткой Иванко сознался, что «напускать шайтанов» на русских его призвали его соплеменники — шорцы и чулымцы. Есть якутское предание о том, как приходской священник, узнав, что местный шаман «съедает» людей, заставил того класть поклоны в церкви. Рассерженный шаман стал камлать и, превратившись в гром, разбил огромную одинокую ель, растущую у начала дороги. Это привело к мгновенной гибели священника, потому что в дереве, как оказалось, пряталась кут батюшки — его душа[137].

С другой стороны, если крещение происходило мирно, без особых притеснений, то коренные народы и их шаманы были не против принять веру в «русского бога». Причин тут несколько. Первая из них такова: известную роль играли подарки, разные поощрения и ясачные (налоговые) послабления для согласных креститься.

Крещение якутов. Рассказ якута Семена Боброса, 93 лет, 1954

В старину русские сильно принуждали якутов принять (православную) веру. От этих принуждений предки якутов отказывались, говоря: «Если мы будем креститься, то станем русскими, нас тогда сделаете солдатами. Поэтому отказываемся от крещения, боимся». Мирон Матвеевич (М. М. Черкашенинов, глава Первой ясачной комиссии, 1766–1769) несколько лет их понуждал, говоря: «Приобщайтесь к вере». Потом он дал знать царю. Мирон Матвеевич пишет царю: «Якутский народ действительно существует. Он подчиняется, только не приобщается к вере из-за боязни идти в солдаты. Говорят: “Мы бы только тогда стали креститься, если бы ты дал нам подписку от царя, что якутов в солдаты не будут брать”. Они, оказывается, народ очень малочисленный». Ответ на письмо прибыл через три года: «Если они народ малочисленный, отдай им подписку, пусть приобщаются к вере». После того Мирон Матвеевич дал подписку, якуты крестились, приобщились к (православной) вере[138].

Местные жители очень любили получать нательные кресты, а также подарки (хлеб, рубахи и другие вещи), которые иногда давали новокрещеным. Поэтому нередко было так, что они приходили креститься каждый раз, когда в их края приезжали миссионеры. Последние не всегда умели доносить суть новой веры коренным народам, в частности то, что креститься нужно лишь один раз. Также местные жители ценили, что их обливают освященной водой и читают молитвы, — эти действия воспринимались как целебные, дающие защиту, благополучие и удачу. Здесь мы сталкиваемся со второй причиной, почему народы Сибири охотно принимали новую веру — будь то христианство, буддизм или даже коммунистическая идеология. Дело в том, что шаманские верования, ритуалы и мировоззрение в целом были характерны для устных культур полукочевых охотников-собирателей. А мифо-ритуальные системы устных культур, в отличие от религий со строгим каноном и письменно зафиксированными догматами, были чрезвычайно гибкими и открытыми для всего нового: сюжетов и мотивов, божеств и способов их изображения, идей и практик, — лишь бы это новое шло