Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

А ведь он крепко думал, коротая день в доме Татьяны Никифоровны, и ничего не мог придумать. Как ребенок перебирал в уме желания, надеясь, что хоть одно из них да сбудется. Пытался не думать о низменном, решительно выкинув из головы мысли о деньгах, квартире в Москве, о возможном повышении по службе. Пробовал думать о глобальном и высоком: «Пусть Россия будет богатой, пусть не будет войн, пусть все и у всех будет хорошо. Пусть…»

Все эти мысли были какими-то размазанными, и их было слишком много. Он не мог отыскать среди них одну — самую главную. А именно она была нужна. И еще. Фил не был уверен, что все эти мысли являются его истинными желаниями, именно его желаниями, принадлежащими лично ему. Почему-то казалось, что только личное желание может превратиться из мечты в реальность.

Хочет ли он, чтобы Россия была сильной и богатой? Конечно, хочет, но этого хотят все россияне. Хочет ли он, чтобы не было войн? Конечно. Но этого хотят все нормальные люди Земли. Хочет ли он, чтобы у всех все было хорошо? Конечно, хочет. Этого хочет каждый. И все-таки этого не случается. Каждый счастлив и несчастен по-своему, и в праве ли он, Филипп, решать за всех и за каждого?

В мире идут войны, и наверняка не только в нашем мире. Если в других галактиках есть жизнь, то и там разумные существа убивают себе подобных, в рукопашную и оружием массового поражения гробят. Разве возможно изменить то, что не может быть изменено? И под силу ли это Филу? Даже с помощью инопланетян. Инопланетян?.. Создателей, наблюдателей, экспериментаторов, собратьев наших параллельных или перпендикулярных — какая разница? Прокоп Андреевич сказал: «Бога…» А что касается России, так она медленно, но верно поднимается с колен. Процесс, как говорится, идет. Требуется ли вмешательство Фила? Правда, существуют еще такие деревни, как Прасковьино, в которых даже магазина нет, но и в них скоро жизнь проснется…

Он ничего не смог придумать. Чем больше думал, тем больше возникало вопросов.

«Если бы Ольга была со мной, — мечтательно подумал Филипп, — мы бы вместе… Нет, не надо об этом! Заставил себя забыть, так перестань вспоминать. Ничего нельзя изменить. Что не нужно было говорить, то сказано, а слова, которые были нужны почему-то ни я, ни она не сказали друг другу. А теперь Ольга далеко. Может быть, у нее кто-то другой…».

Неожиданно из Двери вышел Прокоп Андреевич, в его руке поблескивала ртутью бутылка водки. Прокоп Андреевич держал ее за горлышко, как гранату. Он шел, глядя себе под ноги, и что-то бормотал. Отойдя метров на десять, вдруг остановился, постоял несколько мгновений, развернулся к Двери и с криком: «А пропади ты пропадом!», швырнул бутылку в белый прямоугольник. Попал. Бутылка не разбилась — Фил не услышал звона, — просто исчезла в открытой Двери. Когда Прокоп Андреевич, ничего не замечая вокруг, проходил мимо сидящего на траве уфолога, сказал отчетливо и громко, словно для Фила:

— Пойду и сдохну тверезым.

Фил смотрел вслед пастуху, пока тот не скрылся из виду. А потом встал и пошел к Двери. Ему говорили в Центре: «Сам никуда не лезь», а он полез. Он уже не мог не войти в эту Дверь, его тянуло туда. Он шел к Двери и думал: «Только бы не просрать…». И еще он снова пытался вспомнить: что он недосказал, недоделал, недодумал? Лично он.

Не было мыслей, только страшно хотелось курить. Так сильно, что за одну затяжку уфолог отдал бы свой месячный оклад.

«А-а, — махнул он рукой, — если эти… как их?., создатели, инопланетяне-экспериментаторы действительно умеют читать мысли человеческие, пусть сами разберутся, пусть увидят, что для меня главное, а что нет».

Перед тем, как зайти в Дверь, Фил посмотрел на часы — девять тридцать шесть.

Посредине комнаты стоял стол. Но не покрытый белой скатертью, как в рассказе пастуха несуществующего стада, а обычный, офисный — столешница из ламината. На столе лежал блок сигарет «Кент» и овальная фирменная зажигалка.

— Ага, ребята, искушаете? — весело спросил Фил у дымчатой пустоты и вдруг понял, что курить он совершенно не хочет. — Курение вредит здоровью! — громко сказал и подумал: «Мелковаты, ребята! Сигаретами купить хотели. Они бы еще стеклянные бусы предложили! Как папуасу. Впрочем, я для них папуас и есть…»

Дальняя стена представляла собой дымовую штору. Была, не была, сказал себе Фил и, выставив руки вперед, пошел через дым…

Ольга стояла у окна и смотрела в туман вечерних сумерек. Она напряженно молчала, как всегда, когда сказано все, и больше вроде бы добавить нечего, но… Собранный чемодан стоял у порога в прихожей, из комнаты его было видно.

— Передумывать, конечно, ты не собираешься? — раздраженно спросил Филипп, наперед зная Ольгин ответ, вернее, что ответа не будет. И тут же подумал: «Что я говорю? Почему я так говорю? Ведь другие слова нужны и тон другой…».

Ольга не ответила, она смотрела в окно, ожидая такси. Вдруг резко повернулась.

— Филя…

Ольга звала его Филей. Она одна называла его так. Это у нее получалось ласково. А Прокоп Андреевич назвал Филькой. И это не было для Филиппа обидно…

Стоп! Какой Прокоп Андреевич? Филиппу показалось, что у него началось раздвоение личности. Или дежа-вю. Что-то с ним произошло недавно. Или давно? Или должно произойти?..

— Филя, давай не будем начинать все снова. — У Ольги в глазах стояли слезы, они пытались спрятаться в густых ресницах, но Филипп их все равно увидел. Ему казалось, что это было с ним уже, этот разговор, этот чемодан в прихожей у двери. Но тогда в глазах Ольги не было слез, ее глаза были сухими. А может быть, в тот, другой раз он их не заметил? А был ли тот другой раз?..

— Оля… — Филипп подошел к ней и обнял за плечи, — а давай будем…

— Что?

— Будем начинать все снова. Давай начнем все сначала. Просто возьмем и начнем. Словно не было ничего плохого. Нет — лучше, словно вообще ничего не было. Словно только сегодня мы с тобой познакомились…

— Зачем?

— А затем, что мы… Я люблю тебя, Оля.

— Вот как?

— Не веришь? Это правда, я люблю тебя. И я буду любить тебя всегда. Я смог это понять, любимая! Мы так давно не виделись, я думал все это время…

Ольга непонимающе смотрела на Филиппа.

— Ты уже месяц не выезжаешь в свои командировки. Мы каждый день видим друг друга. Почему ты говоришь, что мы долго не виделись? Ты сошел с ума?

— Да, я сошел с ума. Я не хочу, чтобы ты уходила, не хочу тебя терять. Останься…

Зазвонил телефон.

— Это такси приехало, — сказала Ольга.

— Останься!

Она нерешительно сняла трубку. Филипп мягко взял ее из Ольгиной руки и снова попросил:

— Останься.

Слезы прорвались сквозь ресницы и потекли по ее щекам.

— Алло! — раздраженный голос в трубке. — Такси вызывали? Я под окнами. Серебристая хонда, номер…

Филипп внимательно посмотрел на жену и ответил таксисту:

— Вызов отменяется.

— Что значит — отменяется?!

— А то и значит: никуда не едем.

— Заплатить придется за ложный вызов.

— Заплачу. Сейчас спущусь и заплачу. — Филипп положил трубку на базу и выскочил в прихожую. Но прежде, чем открыть дверь, он схватил чемодан и принес его в комнату. На Ольгином лице читалась плохо скрываемая радость.

— Распаковывай все, — сказал он. — Я вернусь, помогу тебе. — И вышел из квартиры.

Фил стоял у Двери. Часы показывали девять тридцать шесть.

Что это?! Что это было? И было ли?.. Может, он вообще не заходил в Дверь? Ему все привиделось?..

Фил попятился от Двери.

Привиделось. Померещилось! Они показали ему возможный вариант развития событий. И только! Как пастуху Прокопу Андреевичу показали его коровок, бычков, «жеребенков». Показали, поиздевались, понаблюдали. А все вокруг осталось неизменным?..

Сволочи! Какие же они сволочи!

Фил отвернулся от Двери и зашагал через поля в деревню. Зайдя в свое временное пристанище, он нашел мобильник и включил его, намереваясь позвонить в Центр. Время позднее, но начальство наверняка еще на работе. А если уже ушли, он позвонит шефу домой.

Едва оператор произвел поиск сети, в тот же миг телефон запиликал. Фил не поверил своим глазам — на дисплее высветилась надпись «Дом». Он же сам удалил эту запись, когда Ольга ушла от него! Зачем звонить домой, если дома никого?

— Филя!

«Ольга?! Неужели?..»

— Филя, ты что — телефон отключал?

— Да я тут… в общем, занят был немного… — запинаясь, пробормотал Филипп.

— А я тебе весь вечер названиваю. Ты меня слушаешь?

— Да.

— Слушай внимательно.

— Внимательно слушаю, любимая.

— В общем, так. Сегодня была в консультации. Мои предположения оказались правильными!

— ?!..

— Ты что, не рад?

— Рад… Ты только расскажи толком, что за предположения?