Магия торжествует - Илона Эндрюс

Роман вздохнул.

— Я понимаю. Правда, понимаю. Ты пробовала умолять? Может, немного поплакать? Таким образом, он будет знать, что отвечать на звонок безопасно, и примчится как спаситель. Родители любят играть в спасителей.

Я уставилась на него.

Он поднял руки.

— Все, что я хочу сказать, это то, что когда мне нужно поговорить с моим папой, я не звоню ему и не кричу на него, потому что он ввязался в пьяную драку с волхвом Перуна, и последователи-идиоты, дети Перуна, решили поразить идола Чернобога электрошоком в его святилище, потому что это самое близкое к молнии, и теперь мой Бог хочет, чтобы их всех убили. Я звоню и говорю: «Привет, пап, я знаю, ты занят, но у меня серьезная ситуация, и мне нужен твой совет». Просто попробуй мой способ. Держу пари, это сработает.

— Где, черт возьми, находится этот чертов лагерь?

— На следующей развилке поверни направо.

Я повернула на следующем повороте. «Джип» завизжал, протестуя против ухабистой дороги. Были только я, лес и черный волхв. Я отправила Джули обратно. Я хотела взять ее с собой, но Роман настоял на своем. По его словам, ему пришлось предоставить все свои услуги, и они покрывали только его и меня.

— У меня такое чувство, что мы ездим по кругу.

— Так и есть. Они решают, впустить нас или нет.

Я остановила «Джип» и припарковалась.

— Что ты делаешь?

— У меня нет времени на проделки друидов.

Я заглушила двигатель, открыла пассажирскую дверь и вышла.

— Это ошибка, — сказал мне Роман.

Я посмотрела на верхушки деревьев.

— Вы знаете меня, — крикнула я. — Вы знаете, кто я и чем занимаюсь. Сегодня я принесла вам имя. Нейг. Нейг Бессмертный. Легенда. Я говорила с ним, и он придет за всеми нами. Мне нужно знать, кто он.

Деревья не ответили.

Я ждала. Лес кипел жизнью. Белки суетились друг с другом. Где-то слева дятел выбивал ровное стаккато. В подлеске что-то зашуршало.

Ничего.

Я вернулась в «Джип». Ведьмин лес был за пределами моих границ. Земля взывала ко мне. На нее нужно было заявить права и защитить. Вся эта магия тянулась ко мне. Вся эта жизнь была уязвима от внешних угроз. Я могла бы заявить на нее права и выгнать друидов, как лис из затопленной норы.

Это была чертовски хорошая мысль.

У меня было больше двух лет, чтобы справиться с тем, что я притязала город. Я научилась справляться с жаждой большего, но иногда мной овладевало желание захватить землю, сделать ее своей. Тетя называла это Шар. Потребность удерживать и защищать. Это воспитывалось в нашей семье, чтобы сделать нас лучшими правителями. Большинство моих ныне покойных родственников научились обращаться с ним в детстве. Мне пришлось столкнуться с Шаром, когда я уже была взрослой, и это чуть не столкнуло меня с обрыва. Я справилась с ним, но время от времени, когда он поднимал свою уродливую голову, мне приходилось бить по ней.

Сегодня я ни на что не буду претендовать. Я включу двигатель, и мы с Романом отправимся домой.

— Ха, — сказал Роман. — Я беру свои слова обратно. Твой способ быстрее.

Я подняла глаза. Посреди того, что мгновение назад было густым лесом, возвышался частокол. Огромные деревья образовывали стену, их стволы были идеально прямыми и касались друг друга. Ворота, укрепленные железом и ощетинившиеся шипами, охраняли вход. Кончики четырехфутовых шипов были запятнаны темной кровью.

Ворота вздрогнули и скользнули в сторону.

— Нам нужно поторапливаться, — сказал Роман, хватая спортивную сумку, — пока они не передумали.

Мы подошли к воротам. Белый мужчина лет сорока стоял в центре, опираясь на посох. Он был без рубашки, на нем были простые брюки и ботинки. Синие завитушки и символы, выбитые синими чернилами, украшали его мускулистый торс. Его головной убор, сделанный из головы гризли, увеличивал его рост еще на шесть дюймов. Его лицо помещалось прямо между челюстями медведя. Если бы я дралась с ним, то зашла бы сбоку. Его периферийное зрение, должно быть, было дерьмовым из-за всего этого меха.

Мужчина уставился на нас так, словно вот-вот взревет и выпустит на волю пиктскую орду. Когда я видела его в последний раз, он был одет в белоснежную мантию и причесан так, словно собирался посетить благочестивое мероприятие. Он улыбался детям на фестивале Солнцестояния и раздавал засахаренные фрукты вместе с другими друидами в рамках их общественной работы.

Привет, мы друиды. Мы носим красивую белую одежду, раздаем сладости и учим уважать деревья и леса. Посмотрите на нас, мы такие нежные и неугрожающие. Мы никогда не раздеваемся догола, не разрисовываем себя боевой символикой и не танцуем в лесу с дикарским оружием и меховыми головными уборами. Да, точно. Неудивительно, что они не хотели, чтобы кто-нибудь приходил на их маскарады в лесу.

— Это Великий друид Дрест?

— Угу, — пробормотал Роман. — Следи за тем, что говоришь.

— Я всегда слежу за тем, что говорю.

— Если слова «Я не знала, что у вас будет маскарадная вечеринка, жаль, что меня не пригласили» сорвутся с твоих губ, я развернусь и пойду домой. И это обещание.

— Обломщик.

— Они мои коллеги по работе. У меня должны быть хорошие отношения с этими людьми.

— Ладно, ладно.

Рядом с Великим друидом стояла женщина. Она была примерно на два дюйма ниже меня, с бронзовой кожей и густыми волнистыми каштановыми волосами. На ней был меховой наряд, а в руке она держала копье. Судя по надписи на ее руках, она тоже могла им пользоваться.

— Что насчет нее? — пробормотала я.

— Дженнифер Руидера. — Он произнес «Руидера» как «Ривера», но со звуком «Д».

— Чем она занимается?

— Ты не хочешь знать. И зови ее Дженн.

Мне не очень везло с женщинами по имени Дженнифер, так что Дженн зашло на ура.

Позади пары раскинулся лагерь. Люди ходили взад и вперед, некоторые голые, некоторые одетые, большинство раскрашенные. Оружие ждало на стеллажах. Магия была такой густой, что если бы это был туман, мы не смогли бы видеть дальше трех футов. Я надеялась, что здесь не было жертвенных идолов, потому что, если бы они попытались принести кого-то в жертву или что-то сжечь заживо, я бы не смогла сидеть сложа руки, профессиональные там отношения или нет.

Дрест встретился со мной взглядом.

— Ты сказала «Нейг».

— Да.

Он посмотрел на Дженн, та пожала плечами.

— Все возможно.

К нам присоединились двое мужчин, один старый и сутулый, в тунике до щиколоток, его белая борода доходила до пояса.