Подлинное искупление (ЛП) - Коул Тилли

— Да?

— Я не очень разбираюсь в сердечных делах. Но я знаю, что значит испытывать чувства к мужчине, которого люди не одобряют. Кого считают плохим, безнадежным или грешным, — Мэдди покраснела. — Но я также знаю, каково это, быть в его объятьях. В его сердце. Это совсем другое. Ты можешь сделать его другим… Ты можешь показать ему, что его тоже можно спасти, даже если он уверен в том, что уже безнадёжен.

Мэдди посмотрела мне прямо в глаза.

— Я знаю, что Райдер поступил плохо. И вижу, чего тебе всё это стоило. Но… но я не верю, что он злой. Возможно, он запутался, сбился с пути… но уверена, что его можно спасти. Ты, Белла. Ты можешь его спасти. У тебя есть такая возможность.

— МЭДДИ!

Я вздрогнула, услышав раздавшийся из-под окна громкий рев.

Мэдди улыбнулась.

— Мне нужно идти.

Мэдди скрылась из виду. И я поняла, что моя робкая сломленная девочка исчезла. Вместо нее появилась взрослая и сильная женщина. Которая только что перевернула мой мир.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Белла

Я легла на кровать и попыталась закрыть глаза. Шло время. Я старалась уснуть, но сон не приходил. Я не могла думать ни о чем, кроме Райдера. Мне нужно было с ним поговорить. Нужно было услышать все это от него.

Дверь спальни скрипнула. В свете Луны я увидела, как в комнату вошла Мэй. Я села, а она беззвучно подошла к моей кровати. Не говоря ни слова, она протянула мне ключ. Я взяла его у нее и нахмурилась.

Убедившись, что сзади никого нет, Мэй прошептала:

— Выйдешь за дверь, и иди прямо через лес, затем поверни направо. Он в старом сарае.

— Мэй, — еле слышно произнесла я.

Наклонившись вперед, Мэй поцеловала меня в лоб и помогла встать с кровати. Она дала мне длинное черное платье без рукавов. Я сняла свой белый свадебный наряд и надела на себя это платье. Затем снова сунула ноги в сандалии, что были на мне, когда я выходила замуж за Райдера. Я проследовала за Мэй вниз по лестнице и вышла из дома.

Повернувшись, я поймала ее взгляд и произнесла:

— Спасибо.

Мэй улыбнулась и закрыла дверь. Я окинула взглядом окружившую меня темноту. Подавив чувство тревоги, которое одолевало меня в этом странном, незнакомом месте, я крепко сжала в руке ключ и бросилась в том направлении, что указала мне Мэй.

Мне было необходимо его найти.

Мои торопливые шаги сопровождались криками ночных сов и стрекотанием невидимых цикад. Тяжело и часто дыша, я пробиралась сквозь густую листву деревьев. Я повернула направо и, увидев старый деревянный сарай, застыла на месте. Сквозь щели между досками просачивался тусклый свет, и я знала, что прямо за дверью находится Райдер.

Я подкралась поближе. Открыв замок ключом, который дала мне Мэй, я проскользнула внутрь и плотно закрыла за собой дверь.

Потом я развернулась… и представшее передо мной зрелище уничтожило все, что осталось от моего разбитого сердца. В центре сарая я увидела Райдера, испачканного в грязи и закованного в ржавые кандалы; от закрепленных у него на запястьях наручников тянулись длинные цепи. Он лежал на грязном полу, всё его тело излучало сокрушительное поражение… и я почувствовала, как моя душа кричит от сострадания.

Он снова оказался узником. И тогда я поняла, что куда бы Райдер ни пошел, сюда или в общину, он всегда был один. Всегда будет один.

Он был вечным изгоем. Никогда не принадлежал ни к одному из миров, в которые попадал.

Осознав это, я ощутила такую невыносимую боль, что мне стало нечем дышать.

Сделав над собой усилие, я бесшумно направилась к центру сарая, тусклое мерцание одинокой голой лампочки освещало мужчину, которому я отдала всю себя. И что бы мне там ни говорили с тех пор, как я очутилась в этом странном месте, я просто поверить не могла, что он злодей. И даже несмотря на то, что все факты это подтверждали, я не могла убедить в этом свой разум и сердце.

Райдер, должно быть, почувствовал мое присутствие, потому что, когда я уставилась на него, изо всех сил стараясь набраться смелости, чтобы заговорить, он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Как только его усталые покрасневшие глаза встретились с моими, на его красивом лице проступило выражение мучительной боли. Затем он от меня отвернулся. Я поняла, что это от стыда.

Сделав шаг, потом второй, я приблизилась к нему и опустилась рядом с ним на пол. Я сидела от него на таком расстоянии, что он не мог до меня дотянуться. Но с моего места мне было хорошо его видно. Отлично видно его лицо. Я должна была — мне было просто необходимо — узнать правду.

Всю. Всю без утайки. Ничего не скрывая.

Я обхватила руками ноги и стала ждать, когда Райдер снова посмотрит мне в лицо. Когда он это сделал, я чуть не рассыпалась на части. Его глаза наполнились страданием, и по бледным щекам скатывались одинокие слезинки. На лбу появился свежий синяк; кожу покрывали недавние раны.

Его били везде, куда бы он ни пришел. Но Райдер все сносил.

Он сделал глубокий вдох и прошептал:

— Хармони… тебе нельзя здесь находиться.

— Белла, — поправила я.

— Белла, — тихо и почти благоговейно произнёс он. — Тебе необходимо уйти. Просто… оставь меня одного.

Я не собиралась никуда уходить.

— Ты любишь Мэй, — выпалила я.

У Райдера округлись глаза. Казалось, я его шокировала. Я и сама была в шоке. У меня накопилось так много вопросов, но это первое, о чём я неосознанно у него спросила. Тогда я поняла, как сильно это меня беспокоило. Какую невыносимую боль причиняла мне эта мысль.

— Нет, — ответил, наконец, Райдер.

— Ты лжешь, — упрекнула его я. — Мне уже всё рассказали. Всё, что ты сделал. Всё, что сделал твой брат… как ты боролся за то, чтобы завоевать любовь Мэй.

Уже и без того бледные щеки Райдера стали пепельными. Загремев удерживающими его цепями, он принял сидячее положение и посмотрел мне в лицо. Он уставился прямо мне в глаза.

У него поникли плечи.

— Я думал, что люблю ее. Когда мой дядя избрал меня, чтобы внедрить к этим людям, я чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Но я верил в наше дело. Белла… Я не подвергал сомнению нашу веру, я искренне верил во всё, чему меня учили, — он покачал головой и провел рукой по лицу. — Когда тут появилась умирающая и истекающая кровью Мэй, я быстро понял, кто она.

Райдер указал на надпись у меня на запястье.

Мои пальцы пробежали по татуировке, которую сделали мне, когда я была ещё ребенком.

— Я понял, что должен завоевать ее доверие, чтобы вернуть моему дяде. Ну, и она была единственной женщиной, с которой я вообще когда-либо разговаривал. Думаю… я хотел ее, потому что она была из Ордена. Я считал, что она просто во власти дьявола.

С его губ слетел самоуничижительный смешок.

— Охренеть, да? Я действительно решил, что обязан спасти ее душу. Я искренне верил, что влюблен в нее, что она предназначена для меня, и что я могу ее спасти. Когда я вознёсся до Пророка, это стало моей основной целью: вернуть ее. Чтобы она была рядом со мной. Я думал, что мне суждено это сделать. Что этого ждёт от меня Бог.

— Что же изменилось? — я неожиданно поймала себя на том, что задаю ему этот вопрос.

Пока я слушала его рассказ о том, как ему нужна была Мэй, у меня в груди зародилось мучительное чувство. Оно было просто невыносимым, но я ничего не могла с ним поделать.

Грудь Райдера то поднималась, то опадала, пока он пытался произнести то, что хотел сказать дальше. Когда он это сделал, то отвратительное чувство у меня в груди исчезло.

— Ты.

Я застыла, затаив дыхание.

— Ты это изменила. Ты изменила всё.

— Райдер…, — отрывисто прошептала я.

У меня дрогнули пальцы. Им хотелось дотянуться до его пальцев и ощутить их тепло. Почувствовать его успокаивающее прикосновение.

— Это правда. Всю свою жизнь я провел вдалеке от реального мира. Я оставался чистым и устремил все свои усилия на первую женщину, которая обратила на меня внимание… Но это была полная чушь. Моя потребность в Мэй оказалась такой же фальшивой, как и эта гребаная религия, которой мы посвятили всю свою жизнь.