Как приручить соседа - Аня Истомина

девочками тоже нужно созвониться. Телефон свой забрать, машину. Господи, сколько же всего произошло за один день. Как разгрести все это теперь?

Машинально жую конфету, что дочь успела запихнуть мне в рот. Слышу шаги и оборачиваюсь к Степану. Сияет, как медный самовар.

– Все нормально, – обнимает он нас со Стешей. – Ничего не бойся.

А меня прорывает на рыдания.

Выкладываю Степану все, что меня волнует. И про свекровь, и про то, как ее сын меня подставить хотел. И про то, что я, дура доверчивая, едва успела свою задницу прикрыть, будучи уже беременной. И сколько раз смотрела с пятнадцатого этажа и мечтала, чтобы все это закончилось. И лишь Стеша меня держала. И, неизвестно, что было бы со мной дальше, если бы не она и Степа.

Я жалею себя.

Я очень долго боролась и держалась и теперь болезненный нарыв пережитого прорывается и этот процесс невозможно остановить.

Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я успокаиваюсь. Возвращаюсь в реальность, судорожно всхлипывая на груди у Степана. Они со Стешей вдвоем крепко обнимают меня и молчат. А я чувствую пустоту и облегчение. Моя жизнь снова повернула на сто восемьдесят градусов и теперь мне нужно отпустить то, что было, и привыкнуть к тому, что все будет хорошо.

– Разберемся, Настюш, – шепчет мне в макушку Степа. – Со всем разберемся. Я разберусь.

Глава 50. Чудо

Благодаря Степану, сегодня – еще один из самых счастливых дней в моей жизни. С появлением этого невероятного мужчины, их количество растет в геометрической прогрессии. Он любит нас со Стешей так, как не умеет ни один человек в мире.

Я не знаю, за какие такие заслуги мне достался этот подарок судьбы, ведь я не сказать, чтобы правильно прожила свою жизнь, но… Видимо, он послан мне для того, чтобы я почувствовала разницу и точно знала, как я хочу прожить ее в будущем. Возможно, Степану я дана для этого же.

И теперь, я, потерявшая родную дочь на долгие полтора года, и он, мечтающий о большой семье, но лишенный возможности иметь детей, наконец-то встретились, чтобы вместе сделать мир вокруг себя лучше.

И сегодня у нас свадьба. Степа сделал мне официальное предложение спустя пару дней после того, как забрал на со Стешей к себе. Сделал просто, в ресторане, где были только мы втроем. Сделал предложение не только мне. Стеше тоже.

До сих пор слезы наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю ее твердое “Дя!” на его серьезный вопрос: “Ты будешь моей доченькой?”

– Ну, чего ты опять носом шмыгаешь? – Юля сидит в соседнем парикмахерском кресле.

Девчонки сговорились надеть одинаковые наряды подружек невесты и теперь все делают прически в одном стиле.

– Это от счастья, – беру салфетку и промакиваю уголки глаз.

После свадьбы Степан сразу же подаст документы на удочерение Стеши. Он, буквально шантажом недвижимостью, которую Виталик записал на меня, вынудил его отказаться от дочери. Дожал. Раздавил. Потому что у моего бывшего мужа арестовали все имущество, и теперь идет следствие.

К слову, он не сдается – валит всю вину на свою любовницу. Она – на него. Говорят, процесс будет долгий и сложный. Но, это уже нас мало волнует. К нам этот человек больше не имеет ровно никакого отношения.

Все квартиры Виталия мы переписали на свекровь. Она уехала к младшей дочери в другой город, заниматься любимым огородом и помогать с двумя внуками.

Меня уже не так остро терзает чувство вины перед ней, потому что она сказала мне при встрече, что догадывалась, куда катится ее сын. Остановить только не могла.

– Ты бы тест сделала, царевна-несмеяна. – отзывается с другого кресла Таня.

– Да я недавно делала, – вздыхаю. – Нету ничего.

– Дай руку. – усмехается она.

– Зачем? – тяну ей ладонь.

Она сгибает мои пальцы в кулак и рассматривает его, а потом тяжело вздыхает.

– Ебанутые... Трое будет.

Усмехаюсь, выдергивая кулак обратно.

– Ты откуда хиромантии-то научилась?

– Голодные студенческие годы. Кем я только в юности не подрабатывала. Сбудется, вот увидишь. У меня все сбывается. Мне цыганка одна сказала, что я гадать научилась и счастье свое прогадала.

– Да слушай ты их больше, – отзывается Зоя. Вижу ее спину в зеркало. – Это все сила самовнушения. Можно подумать, у нас все цыганки в разводе.

– Может, они просто не умеют гадать по-настоящему? – усмехается Юлька.

Лимузин подвозит нас к дворцу бракосочетания. Вижу сквозь тонированное стекло, как к нам идет Степан со Стешей на руках. Она в длинном пуховике, из-под которого торчит золотистый фатин пышного платья. Он в костюме и распахнутой куртке, с иголочки.

– Ой, Юлька, там твой горец, – усмехается Таня, заметив друга Степы, Дамира.

– Он не мой, – тут же обороняется Юля и начинает хихикать, тыкая пальцем в стекло. – Зато там твой мент.

– Он не мой, – передразнивает ее Таня и они показывают друг другу языки.

Меня пробирает на смех.

Степан открывает дверь и первыми вылезают мои девчонки. Он по очереди подает им руки.

– Зухра,.. Фирюза, Фатьма... Блин, где моя-то?.. – смеется.

Хохочу, выбираясь последней.

– Ооо! – Степа притягивает меня к себе и прижимается губами к виску. – Охренеть! Что это за королева?

– Мамоська – касивенькая. – вторит ему Стеша и мы дружно обнимаемся.

– И вы у меня самые красивые, – шепчу, целуя их.

Наш ЗАГС находится в старом особняке в центре столицы. Рядом – Красная площадь.

Фотограф тенью скользит вокруг нас, запечатлевая каждую секунду и все трогательные моменты.

Мы с гостями поднимаемся по лестнице, входим в светлую залу.

Я чувствую, как дрожат мои ноги, будто я впервые выхожу замуж. Кажется, мой мозг стер из памяти все, что было до Степы. Он у меня первый. Настоящий – первый. И единственный.

Слушаю его уверенное громкое “Согласен”. Прочищаю горло и тоже отвечаю “Согласна” как можно громче.

Мы ставим свои росписи в акте, обмениваемся кольцами и целуемся так, будто этот поцелуй – тоже первый. А