Обратная связь (сборник) - Боб Шоу

Я должен был делать массу всяких вещей, которые не сделал. Неважно, что в результате я мог погибнуть. Ведь я работал в этой системе. Конечно, мне следовало предвидеть возможные осложнения еще до того, как они возникнут. Но все равно они не стали бы слушать меня; любые мои объяснения, с их точки зрения, — пустая болтовня.

Разумеется, я хотел довести это дело до конца, надеялся, что мне поручат участвовать в разработке надежной методики обнаружения электронных видеоимитаций. Но мой шеф, старина Полли Нарбрайт, наотрез отказал мне в этом. Он считал, что именно по моей вине репутация его сильно пошатнулась и его акции в бюрократической иерархии уже не котировались так высоко, как раньше.

Нечего и говорить, что я был подавлен всем этим. Единственным светлым пятном для меня осталась Пейли Мфинга. Она была так застенчива. И так мила. Когда мы наконец увиделись, нам показалось, что мы знали друг друга всегда. Я позабыл все свои горести.

Совершив внезапный налет на тайное убежище, где похитители держали Пейли, полиция обезвредила охранников и без труда освободила ее.

Вскоре ее арестовали, но затем выпустили под залог.

Роковую роль в судьбе девушки сыграл ее наниматель, адвокат по профессии, который обнаружил и использовал в преступных целях феноменальную способность Пейли создавать абсолютно достоверные видеокопии людей. Например, кто-нибудь умирал, не оставив завещания. У наследников возникали сложности. И Пейли из чувства сострадания составляла фальшивое завещание, пользуясь видеоархивами покойного. Заверенные телепроекционные записи завещаний получили к тому времени широкое распространение. Умерший мог «сам» объявить с экрана свою последнюю волю и распорядиться принадлежавшим ему имуществом. Уже из-под могильной плиты он мог выражать свои мысли и чувства, даже проливать слезы, а иногда и показывать кукиш претендентам на наследство.

За одним сфабрикованным завещанием следовало другое. В настоящее завещание Пейли вносила «небольшую» поправку, в результате чего права на наследство получали те, кто обещал щедро заплатить адвокату-мошеннику.

Алчность удивительно сочеталась у него с расточительностью, и для того чтобы покрыть свои непомерные расходы, он за большие деньги позволил одной иностранной организации использовать талант Пейли, тем самым, по сути, продав ее в рабство.

Она была так ранима. Вместе с тем в ней уживались фантастические противоречия. Скромность, скорее даже робость. И в то же время искусное владение богатейшим арсеналом магнитных табуляторов, время сегментных маркеров, методов перекрестной дискретизации вероятностных входных данных — это делало поистине магической ее способность отбрасывать всю лишнюю информацию и безошибочно интерпретировать полученные сведения. Ко всему этому почти гениальная интуиция.

Я по достоинству оценил ее талант и был искренне рад, что она в свою очередь высоко ставит мои способности. Горький опыт сделал ее благоразумнее и, что удивительно, укрепил в ней уверенность в собственных силах. Может быть, тут сыграла роль моя поддержка, но ее мало беспокоила перспектива наказания за те незаконные действия, которые она совершила по принуждению. Именно по принуждению — мне по крайней мере хотелось верить в это.

Она чувствовала себя как дома в любой системе, интуитивно контролируя тончайшие нюансы ее функционирования. Здесь во всю мощь раскрывался ее удивительный талант экспериментатора.

Но здесь же таилась опасность. И Пейли действительно нуждалась в защите. Рядом должен был находиться человек, который понимает ее. Который предостережет ее от неосторожных поступков. В общем, такой человек, как я.

Правда, я не обладал большим влиянием в нашей системе. И до сих пор не рвался в администраторы. Я слишком любил свою работу. Но Пейли пробудила во мне честолюбие.

Пейли сказала мне, что ее похитители совершили серьезную ошибку: с помощью методов имитроники они создавали видеодвойников известных в стране людей, каждый шаг, каждое слово которых привлекают к себе пристальное внимание. Гораздо разумнее использовать в своих целях менее заметных персон. Несколько слов, сказанных как бы мимоходом непосредственному руководителю или подчиненному, — и о вас складывается благоприятное впечатление. Никаких лишних вопросов или поводов для сомнений.

Главное — достоверность. Осмотрительность и гибкость. К примеру, судья Перилотти в кратком разговоре с Полли Нарбрайтом с похвалой отзывается об одном сотруднике. Полли Нарбрайт, беседуя на отвлеченные темы со стариком Мергоном, своим начальником, как бы нехотя признает достоинства одного из его подчиненных. Мергон разговаривает с Пэтом Джайриндлом — тот одно время работал вместе с Полли и был его партнером по гольфу — и между делом сообщает, что некоего сотрудника управления явно недооценивают; необходимо его разыскать и особо отметить, поскольку уже ходят слухи, что от него хотят избавиться.

Ни к чему не обязывающие разговоры. Пустяки. Ничего серьезного. Только короткая видеоимитация, почти незаметный фрагмент в конце подлинной беседы, несколько похвальных слов в чей-то адрес.

Кто бы мог ожидать, что вскоре после этих событий мои дела пойдут в гору.

Стивен КИНГ

ВСЕМОГУЩИЙ ТЕКСТ-ПРОЦЕССОР

[4] Перевод с английского А. Корженевского

На первый взгляд компьютер напоминал текст-процессор «Ванг»: по крайней мере клавиатура и корпус были от «Ванга». Присмотревшись же внимательнее, Ричард Хагстром заметил, что корпус расколот надвое (и при этом не очень аккуратно — похоже, его пилили ножовкой), чтобы впихнуть чуть большую размером лучевую трубку от «Ай-Би-Эм». А вместо гибких архивных дисков этот беспородный уродец комплектовался пластинками, твердыми как «сорокопятки», которые Ричард слушал в детстве.

— Боже, что это такое? — спросила Лина, увидев, как он и мистер Нордхоф по частям перетаскивают машину в кабинет Ричарда. Мистер Нордхоф жил рядом с семьей брата Ричарда: Роджером, Белиндой и их сыном Джонатаном.

— Это Джон сделал, — сказал Ричард. — Мистер Нордхоф говорит, что для меня. Похоже, это текст-процессор.

— Он самый, — сказал Нордхоф. Ему перевалило за шестьдесят, и дышал Нордхоф с трудом. — Джон его именно так и называл, бедный парень… Может, мы поставим эту штуку на минутку, мистер Хагстром? Я совсем выдохся.

— Конечно, — сказал Ричард и позвал сына, терзавшего электрогитару в комнате на первом этаже, о чем свидетельствовали весьма немелодичные аккорды. Отделывая эту комнату, Ричард планировал ее как гостиную, но сын вскоре устроил там зал для репетиций.