Лунный прилив - Стелла Камерон

В мелководной речке, сбившись в стайки, неуклюже качались на воде утки, иногда подлетая к берегу, чтобы схватить крошки, которые разбрасывали два малыша, сидевшие на корточках у кромки воды вместе с матерью. Старший мальчик, в коротких серых штанишках и школьном блейзере в синюю полоску, тыкал длинным прутиком в игрушечный парусник. Его кепка была перевернута козырьком назад. Плотно сжатые губы явственно выдавали всю степень недовольства тем, что слабый ветер не надувает крохотные паруса кораблика. Грир прислушалась к их разговору.

— Вон там плывет еще одна утка, мамочка.

— Да, дорогой. Но дай ей подплыть поближе.

Все так мирно и просто.

— Здравствуй, Грир.

Вскинув голову, она словно столкнулась с отражением собственных ярко-синих глаз.

— Привет, — сказала Грир. В груди у нее заныло.

— Можно присесть?

— Конечно.

Они сидели вполоборота друг к другу, отделенные гигантской стеной, воздвигавшейся двадцать четыре года, и двумя совершенно разными жизнями. Грир судорожно вздохнула, прежде чем заговорить.

— Мне не следовало приходить, — выпалила она. В горле у нее было так сухо, что дыхание сперло.

— Не говори так. — Расти говорил с легким акцентом, который ей так нравился в жителях Дорсета. Он протянул ей руку, и она пожала ее. — Я же сказал, что нам будет нетрудно найти здесь друг друга.

Жгучие слезы переполняли ее глаза и потекли по щекам. Ей хотелось обнять этого незнакомого мужчину, но она знала, что нельзя.

— У тебя тоже веснушки. — Бессмыслица какая-то. Ее лицо залилось краской, когда она попыталась улыбнуться.

— И рыжие волосы. Хотя у тебя красивей, — добавил Расти, скрестив руки и отведя взгляд. — Я не поверил своим ушам, когда ты сказала, кто ты. Как тебе удалось отыскать меня?

— Совершенно случайно, — просто ответила Грир. — Мое лицо напомнило кое-кому тебя.

Расти резко обернулся:

— Кому?

Казалось, он видел в ней какую-то угрозу.

— Всего лишь старику, который живет на улице Кэллоуэй, в...

— Ферндэйл. Я знаю, где находится улица Кэллоуэй.

Один из мальчиков на берегу истошно завопил, но Грир едва услышала его.

— Ты в конце концов нашел то, что искал?

— Ты имеешь в виду — того, кого искал, да? — тихо поправил он.

К горлу подступила тошнота.

— Да, — пробормотала Грир. — Нашел?

Отделившись от скамейки, Расти повернулся к ней спиной и стал наблюдать за детьми.

— Я теперь женат, — проговорил он. — У нас двое сыновей и маленький, но приносящий стабильный доход бизнес. Не бог весть что, конечно, но вполне достаточно.

— Я рада за тебя, Расти, — искренне произнесла Грир.

— Моя жена знает, что меня бросили в детстве. Ей пришлось узнать и об остальном из документов, когда мы расписывались, но мы не обсуждаем это между собой. Мы с ней предпочитаем, чтобы мальчики никогда ни о чем не узнали.

Грир засунула руки в глубокие карманы куртки.

— И ты боишься, что я могу им рассказать? — догадалась она. — Не стоит. Я даже не догадывалась о твоем существовании еще несколько дней назад. А потом мне просто захотелось увидеть тебя... только один раз, если тебе так угодно.

— Слишком поздно что-то менять между нами. — Расти опустился на корточки напротив нее, так что она могла заглянуть в его глаза, выражавшие беспокойство. — Я понятия не имею о том, что заставило тебя копаться во всем этом после стольких лет, — сказал он и досадливо покачал головой. — Наверное, то же, что и меня пару лет назад. Но забудь об этом, Грир. Езжай домой. Я ни разу не видел тебя после того, как тебя увезли в воспитательный дом еще младенцем, но однажды кто-то сказал мне, что тебя удочерили и забрали в Штаты. Я был рад за тебя. Ты освободилась... от всего этого. Лучше и теперь держись подальше, — посоветовал он.

— Конечно, — проговорила Грир, резко вставая. — Мы чужие друг другу люди, вот и все. Прости, что расстроила тебя.

Расти положил руку на плечо Грир, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Он встал рядом с ней, оказавшись стройным мужчиной более высокого роста, чем она предполагала.

— Это не то, что ты думаешь, — произнес он гораздо мягче, чем говорил до этого. — Я скрываюсь от прошлого не ради собственного блага. Так дети в большей безопасности. Когда они спрашивают, мы отвечаем, что мои родители умерли. Нам показалось, что так будет проще. И как они теперь посмотрят на меня, если вдруг обнаружат, что все это ложь?

— У тебя нет никаких причин бояться, что они могут что-то узнать. По крайней мере, от меня. — Грир сосредоточенно изучала его лицо, затем опустила глаза. Она невольно заставляла его вспоминать о прошлом. — Я бы хотела встретиться с матерью, — тихо, но твердо проговорила она.

Расти шумно выдохнул:

— Ничем не могу помочь.

— Тебе так и не удалось найти ее?

Он избегал ее взгляда.

— Ничем не могу помочь.

Грир дотронулась до рукава его коричневого плаща.

— Ты все-таки разыскал ее, ведь так? Почему ты не хочешь сказать мне, где она?

— Потому что иногда не стоит ворошить прошлое, — громко сказал Расти, но затем понизил голос. — Такая мать вовсе не мечта ребенка. Ни тебе домика с кустами роз на участке. Ни запаха печеного пирога, разносящегося по уютным комнатам. Мы были не нужны ей еще тогда, черт подери. Не нужны и сейчас.

От слов брата Грир поежилась. Как и от скупой слезы, которую он смахнул со злостью.

— Мне так жаль, — произнесла она. — Мне ничего другого не приходит в голову, но мне действительно жаль. Последнее, к чему я стремилась, — заставить тебя заново пережить все это.

— Я знаю.

— Но, Расти, это вопрос, который я сама должна решить для себя. Ты скажешь мне, где ее искать? — Взывая к брату, Грир коснулась его руки.

— Тебе не стоит туда идти. Она... у нее тоже другая жизнь.

— Прошу, подскажи мне адрес матери. Может быть, я никогда и не воспользуюсь им, но так у меня, по крайней мере, будет ощущение, что она настоящая.

Расти медленно потянулся к нагрудному карману рубашки и вытащил сложенный в несколько раз лист бумаги.

— Я предчувствовал, что ты попросишь об этом и что переубедить тебя будет невозможно, — сказал он. — Но я, по крайней мере, попытался. Теперь остается только надеяться на то, что ты все же решишь не ходить.

Грир сжала бумажку в руке, и Расти обхватил ее пальцы ладонью. На его лице запечатлелась смесь отчаяния и тоски.

— Не переживай, — сказала она, выдавив улыбку. — Я крепкий орешек, так же как и ты. Со мной ничего не случится.

— Когда ты родилась, я пребывал далеко не в восторге от младенцев. Мне казалось, что ты уродливая и слишком громко ревешь. Но наша мама повторяла, что ты самый чудесный малыш, которого она когда-либо видела, — и похожа на ангела. Мать никогда не хотела причинить нам боль, но она была слишком юной и бедной, чтобы что-то сделать для нас. Может быть, нам удастся просто смириться с этим?