Отступник-3 - Константин Георгиевич Калбанов

заканчивала предполётную подготовку. Открыл багажный отсек, уместил там оба чемодана, и посмотрел на подругу.

— «Дрозд» к полёту готов, — улыбнувшись, доложила она.

— Тогда, грузимся.

Я поставил ногу на подножку и поднявшись на крыло, подал руку подруге. Она приняла помощь, хотя и не нуждалась в этом, при этом одарив меня многообещающей улыбкой. Что-то мне подсказывает, что эта поездка будет для меня незабываемой. От этих мыслей в животе тут же разлилось тепло, а по телу пробежала дрожь сладостного ожидания. Настя она в принципе темпераментная, но когда её накрывает особенное настроение, это вообще ни с чем несравнимо.

Помог подруге устроиться в задней кабине, а сам полез в переднюю, устроился поверх уложенного параплана и застегнул ремни подвесной системы. Надел шлемофон, но очки на глаза опускать не стал, кабина здесь герметичная и надобности в этом никакой. Прежде чем задвинуть фонарь кабины, поместил в ниши три амулета — «Панцирь», «Кокон» и «Облегчитель». Без последнего я вряд ли смогу взлететь, уж больно «Дрозд» получится перегруженным.

Глянул на Гаврилу, и поднял вверх большой палец. Тот ответил мне тем же, после чего я подал пар на рабочие цилиндры. Винт тут же рубанул воздух, и практически сразу аэроплан дёрнулся вперёд, как застоявшийся жеребец, но упоры под шасси его удержали.

Во время взлёта с летящего дирижабля в них надобности нет, и самолёт сразу начинает движение. Но там есть запас по высоте, машина сначала проваливается, после чего ложится крыльями на воздушный поток и набирает высоту. Но сейчас «Носорог» стоял в гавани, а потому по упрощённой схеме не взлететь.

Винт набрал максимальные обороты, и когда упоры опустились «Дрозд» сорвался с места ретивым скакуном, быстро набирая скорость. Мимо промелькнули другие машины, находящиеся на стоянке, люди, занимающиеся своими делами, различное оборудование. Наконец меня охватила лёгкость полёта, а тело слегка вжало в сиденье.

— Ну что, подруга, поболтаем, или ты сначала медитировать? — произнёс я, когда набрал высоту.

— Сначала медитация, — решительно произнесла она, и добавила. — Нам лететь три часа, наболтаемся ещё.

— Согласен. Тогда у тебя час, время пошло.

Вот уж чего я не собирался делать, так это давать ей какие-либо поблажки в работе с Силой. Мне нужен адекватный одарённый, а не сбрендивший. Опять же, и любовница поехавшая кукухой как-то не очень. Что же до замужества, то я решил больше не поднимать этот вопрос. В конце концов, меня всё устраивает. Ну и такой момент, предложение я сделал, причём не единожды, теперь буду тупо ждать ответа…

О чём только не думаешь, пока ведёшь самолёт заданным курсом. Автопилота тут нет и почитать книжку не получится, а так и машиной управляешь, и голова хоть чем-то занята, и время течёт незаметно.

— Эт-то ещё что за хрень? — я в удивлении уставился на тёмную стену быстро надвигающуюся с севера.

Оно конечно так-то нежелательно, но похоже сейчас не до нежностей. Я заглушил генератор, разом выхватывая Настю из медитации.

— Горин! — послышался в головных телефонах возмущённый голос подруги.

— Направо посмотри, — потребовал я.

— Ох, божечки, — воскликнула она, не только увидев то, что видел я, но и почувствовав возмущение Эфира.

Радар из Насти может и не совершенный. Но изменение погоды она всегда ощущала заблаговременно. Мало того, знала, как нужно построить маршрут, чтобы обойти грозовой фронт, или миновать его с минимальными потерями. И вот этой радости растянувшейся до горизонта мы возможно сумели бы избежать, не медитируй она.

— Насколько всё плохо? — поинтересовался я.

— Нас накроет раньше, чем я успею вывести «Дрозда» в безопасность. Передай мне управление.

Я и не подумал возражать, тут же выполнив её просьбу. Она реально пилотировала лучше меня, к тому же чувствовала Эфир, ей и карты в руки. А надвигающаяся мутно-серая стена пугала по-настоящему.

Глава 20

— Настя, что это вообще? — не удержался я от вопроса, передав ей управление «Дроздом».

— Шквал. К Эфиру не имеет отношения, просто природное явление. Но приближается слишком быстро, я не успеваю ничего сделать.

— А подняться до потолка?

— Фронт слишком широк и высок, не обойти и не пройти над ним. Так что, будем надеяться, что наша птичка выдержит.

В голосе подруги слышится нервное напряжение, что не внушало оптимизма. Увы, но тут ничего не остаётся кроме как надеяться на её мастерство. Карибы славятся своими внезапными шквалами как природными, так и результатом возмущений в Эфире.

Впрочем, несмотря на свои слова, она всё же попыталась забраться настолько высоко, насколько это было вообще возможно. Всё же наличие запаса высоты куда лучше его отсутствия. Конечно там воздух разряженный и в случае разгерметизации мало нам не покажется, но лучше уж кислородное голодание, с запасом времени для принятия решения и возможности использования параплана, чем отсутствие оных.

Стихия ударила внезапно и мощно. Вот только что мы летели в спокойном воздушном потоке и вдруг словно оказались в бурном течении горной реки. Несмотря на усилия Насти нас болтало, трясло и кидало, словно щепку. Впрочем, кое-какое управление аэропланом мы всё же сохранили, иначе рухнули бы в море.

Мы, потому что пришлось задействовать двойное управление. Бирюковой не хватало физических сил, чтобы удерживать в руках штурвал и мне приходилось помогать ей. Она подавала мне команды по внутренней сети и я следовал её указаниям. Получалось с некоторым запозданием, но это куда лучше, чем оставить её один на один со стихией, с явно проигрышным раскладом.

Как бы не приходилось сложно, у меня крепла уверенность в том, что нам всё же удастся выстоять. Несмотря на то, что нас несло куда-то на юг, шквал явление кратковременное, а потому нужно лишь выстоять, а там он сойдёт на нет.

М-да. Если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Или здесь лучше подойдёт другая поговорка — не кажи гоп, пока не перепрыгнешь. Да какая собственно говоря разница! Стоило только мне увериться в том, что мы выстоим и всё будет хорошо, как в нас прилетело нечто увесистое и на большой скорости. После я сумел восстановить картинку, и понял, что это был серьёзно повреждённый аэроплан «Кёртисс», одноклассник русского «Сундука».

Удар был такой силы, что я едва не сломал шею и хорошенько приложился о триплекс фонаря, отчего по стеклу разбежались полосы трещин. Спасибо шлемофону, не разбил голову. Треск ломающейся древесины, скрежет металла, визг разлетевшегося винта. «Панцирь» конечно пытался