Руины древних - Евгений Аверьянов

пылающий портал, слабо мерцающий поток энергии цвета плавленого серебра. Его пульсации отзывались в груди, как второй ритм сердца.

Я не стал раздумывать. Сделал шаг вперёд — и мир вокруг растворился.

Интерлюдия. Песчанный мир.

Песчаный мир. Ветер шёл по дюнам, разносил пепел и пыль, но в тени скал скрывалось нечто иное. Там, где даже солнце казалось тусклым, стояли двое, закутанные в чёрные ленты, от которых исходило ощущение пустоты.

— Отряды, направленные в третье кольцо, вернулись, — произнёс первый. Его голос звучал будто из глубины могилы. — Оба наших посланника тоже. Зелье прорыва у нас.

— Отлично, — отозвался второй. Он стоял чуть выше, сдержанно, но с ноткой довольства. — Глава будет доволен. Скоро мы выйдем из тени.

— Человек... Он не вышел из портала, но именно он помог достать зелье.

— Значит, у его мира есть шанс выжить, — медленно сказал второй. — Когда Глава станет вершить судьбы миров, это может сыграть роль.

Он помолчал, затем добавил, почти шёпотом:

— Следи за порталом. Если он жив — он вернётся. Таких в руинах не удержать.

---

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Мужчина с синими, почти светящимися глазами сидел за стеклом уютного кафе, неспешно помешивая кофе. Взгляд его скользил по улице, по людям, по рекламным вывескам, архитектуре, не лишённой вкуса. Земля ему понравилась. Особенно этот новый порядок: смесь средневековых устоев и высоких технологий, равновесие между прогрессом и инстинктами. Говорили, ещё недавно здесь всё было иначе. Слишком стерильно. Слишком мертво.

Он отвлёкся от витрины, когда в сознании вспыхнула тонкая, но отчётливая пульсация. Метка. Та самая, что он оставил у выхода из третьего кольца руин. Она сработала.

Кто-то выбрался.

Он откинулся на спинку стула и на миг прикрыл глаза, позволяя потоку информации пройти сквозь него. Ничего конкретного — лишь сам факт активации. Выходит, портал сработал. Западня, в которой гнили целые поколения, наконец, дала трещину.

Но... маска. Маска так и не появилась.

Лоб мужчины едва заметно нахмурился. Это было неожиданно. Он рассчитывал, что носитель, прикоснувшийся к маске Первородного, выживет. Или по крайней мере оставит после себя след. Но сигнал от артефакта не поступил. Пустота. Либо носитель погиб. Либо… пропал.

Он отпил глоток кофе, и в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Значит, началось, — тихо произнёс он, словно подтверждая собственные мысли. — Пора двигаться дальше.

---

Интерлюдия. Неизвестно где.

В зале, где стены терялись в высоте, освещённые лишь мягким свечением энергокристаллов, стоял трон. Величественный, вырезанный из цельного обломка древней материи. На нём восседала фигура — словно сама суть власти и вечности, обёрнутая в тень. Глаза её мерцали, как два звёздных ядра, и взгляд был направлен вперёд, но явно смотрел куда-то дальше — сквозь слои миров, сквозь ложь и иллюзии.

Перед троном, на одном колене, преклонился второй. Его мантия волочилась по полу, а голос был твёрд:

— Повелитель, путь из третьего кольца древних руин открыт. Тысячи разумных уже вернулись в свои миры. Одни сломлены, другие жаждут мести… но цикл возобновлён.

На троне повисла тишина. Потом — глухой голос, словно выдолбленный из самой сути мироздания:

— А чужак?

— Исчез, — ответил второй, не поднимая головы. — Словно его и не было. Возможно, погиб. Три тысячи лет заключения — даже для него это могло стать пределом.

Повелитель хмыкнул. Безрадостно.

— Эта скотина так просто не сдохнет. Он — как заноза в ткани мироздания. Следите. Усильте контроль. Я хочу знать, если он дёрнется хоть на волос.

Пауза. Потом — ещё один вопрос:

— А что с претендентами?

— Их следы по-прежнему теряются. То ли один, то ли два. Возможно, мы наблюдаем тени одного и того же… а может, и не только. Система не даёт точного ответа.

Повелитель не ответил сразу. Лишь на мгновение свет в зале стал тусклее, будто сама реальность задержала дыхание.

— Тогда пусть охотники выходят. Если есть хотя бы шанс, что претендент ещё жив — мы не имеем права упустить его.

---

Я сделал шаг вперёд — и меня тут же окутала тишина. Зал был круглым, пыльным, как будто сюда не ступала нога разумного с момента создания. Каменные плиты под ногами тёплые, живые. А сверху, сквозь тонкие щели в потолке, пробивался мягкий свет, заставляя пыль в воздухе кружиться в медленном танце. Красиво… и тревожно.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Претендент для прохождения первого этапа испытания обнаружен. Проверяется уровень доступа…»

Пауза.

«Проверка провалена. Необходим уровень единения с артефактами не ниже 50%.»

Следом поочерёдно появились строчки:

"Лик Первородного — 20%

Доспех Бога Войны — 33%

Меч Каэрион — 7%"

Я выругался. Тихо, почти беззвучно, но с душой.

Ну конечно. Не может же всё пойти по плану.

Провёл пальцами по стене, оставляя чистый след на камне. Значит, дальше не пускают. Испытание не начнётся, пока я не стану частью того, что ношу, пока не перестану быть просто носителем артефактов — и не стану их продолжением.

— Полвека бы мне, или хотя бы пару недель покоя… — пробормотал я. — Но нет. Всё как всегда.

Я посмотрел на закрытый проход в дальнем конце зала. Его даже не нужно было проверять — я чувствовал барьер, глухой, непроницаемый. Он знал больше меня и не собирался пускать дальше.

Пальцы легли на рукоять меча. Каэрион будто отозвался — лёгкий, почти незаметный пульс пробежал по коже.

— Ну что, друг… — пробормотал я. — Пора познакомиться ближе.

Арена четвёртого круга не желала сражения. Она требовала другого — единства. И, похоже, другого пути просто нет.

Я опустился на каменный пол, сел в позу лотоса и положил меч на колени. Тяжесть клинка была знакомой, даже родной… но сейчас, впервые за всё время, я посмотрел на него по-другому.

— Прости, — прошептал я, не стесняясь тишины. — Всё это время я относился к тебе как к инструменту. Как к заточенному куску железа. Просто к средству убивать. А ведь ты — нечто большее, верно?

Каэрион слегка потеплел. Не физически — это было ощущение на грани восприятия. Словно тёплый взгляд, одобрение. Или лёгкая, усталая улыбка. Я замолчал, прикрыв глаза.

Он — не просто оружие. Его имя звучит слишком ясно, слишком сильно, чтобы быть просто набором букв. Каэрион. В нём была воля. Воля к сражению, но не ради убийства. Ради чего-то большего. Может быть, ради защиты. Или ради чести. Или ради памяти.

— Кто ты был?