Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова

Моё внимание привлёк массивный браслет на его запястье. Он был сделан то ли из дерева, то ли из кости, и на нём была вырезана надпись на неизвестном языке. Какое-то время Бальдерик Рэй не мешал мне разглядывать его вещицу, потом смущённо кашлянул, напоминая о своём присутствии.

— Это амулет Нуаду[6], - пояснил он, — Он даёт дополнительную силу. Так тебе понравились цветы? Ты не ответила.

— Они красивые. Хотя я не люблю цветов в букетах. Мне гораздо приятнее смотреть, как они растут в саду или на лесной поляне.

— Тебе довольно трудно угодить.

— А надо ли? — неожиданно вырвалось у меня, и я прикусила язык.

— Возможно, ты из другой породы, — невозмутимо сказал он.

— Какой?

— Пока ещё не понял.

Он долго разглядывал моё лицо, пока я не вспыхнула и не опустила глаза.

— У тебя удивительное лицо. Я ещё никогда не видел таких черт. Ты похожа на прекрасного сфинкса. Вероятно, девушки с такой внешностью, как у тебя, жили в очень древние времена в Греции.

— Насколько я помню, — усмехнулась я, — сфинкс — довольно ужасное и отталкивающее существо.

— Действительно. Извини… Сравнение получилось несколько неудачным, — смущённо засмеялся он.

Я извиняюще пожала плечами.

— Значит, ты родилась в Велиже. Ты ведь не замужем? Или остался там парень?

Интересно, отличаются чем-нибудь маги от простых мужчин? Тот же стандартный набор вопросов. Мне захотелось, чтобы вечер побыстрее закончился и Бальдерик Рэй наконец разочаровался во мне, поняв, что я «кадр» недостойный его во всех отношениях.

— Вам, наверное, скучно со мной, — предположила я, надеясь, что смогу убедить его в этом. — Я, знаете ли… приняла ваше приглашение, возможно, из вежливости или потому, что… Даже и сама не знаю, почему…

— Нет, мне с тобой вовсе не скучно, скорее… необычно, — возразил он, подпирая рукой щёку и обольстительно улыбаясь. — В тебе есть что-то, что непреодолимо притягивает меня с тех пор, как я увидел тебя в аэропорту. И мне необходимо понять, что это… — от его пристального взгляда мне казалось, что меня изучают как препарированное насекомое под микроскопом.

Всё это время я чувствовала на себе его влияние, словно он пытался внедриться в мой мозг, но, возможно, его магические флюиды не действовали на меня так, как ему хотелось бы. Когда подошёл официант с напитками, ненадолго прервав нашу беседу, я набралась храбрости и украдкой взглянула на своего спутника.

Велеста оказалась права. Охотник… Самый настоящий. Вот только за кем? За женскими сердцами или их хрупкими душами? Вряд ли такому, как он, не хватает внимания со стороны слабого пола, чтобы ему ещё приходилось совершать какие-то сверхусилия для обретения взаимности приглянувшейся дамы. Он был красивым. Слишком красивым для того, чтобы заинтересоваться такой закомплексованной и неуверенной в себе особой, как я. Благородство было в каждой его отточенной черте. Длинные густые ресницы придавали ему немного мечтательный вид. Изгиб широких тёмных бровей сообщал о целеустремлённой натуре. Прямой открытый лоб заявлял о великодушии и высоком интеллекте. Чётко очерченный красивый рот и чуть полная верхняя губа свидетельствовали о сильной чувственности и влюбчивости. Большие выразительные глаза контрастировали с массивным мужественным подбородком, создавая потрясающее сочетание нежной утончённости и силы, а несколько трагический взгляд — передавал собеседнику сочувствие и понимание. В его внешности не было абсолютно ничего гламурного или вызывающе-нахального. В общем, он и весь его облик представляли собой идеальный вариант сердцееда из женских романов. Но моё сердце молчало. Я ничего не могла с собой поделать. Я желала лишь одного: как можно скорее оказаться в своей постели, чтобы обрести возможность увидеть во сне прекрасного светловолосого незнакомца, которого уже любила всем своим существом. Мало того, я вообразила, что почти «изменяю» моему «возлюбленному», сидя сейчас в ресторане с этим обаятельным ловеласом, да ещё в придачу богатым как папа Рокфеллер. Даже в самом кошмарном сне мне не могло такое присниться.

— Ты не здесь, а где-то далеко… — донёсся до меня насмешливый голос.

— Ах, простите, задумалась нечаянно…

— Что-то мешает мне, — улыбнулся он. — Не пойму пока, что. Ты, случаем, не влюблена в кого-то? — Бальдерик Рэй внимательно разглядывал моё лицо. Мне снова стало не по себе. Удивительно. Странная проницательность…

— Что? — спросила я, стараясь выглядеть ещё более придурковатой. Улыбка его казалась мне в высшей степени коварной.

Внезапно мне в голову пришла безумная мысль о том, что он может каким-то образом причинить вред моему будущему любимому, которого я должна вот-вот встретить, и постаралась отвлечь его, переведя разговор в другое русло.

— Нет. Это не то… Просто я немного устаю в последнее время. Днём — занятия, вечером я помогаю Мисс Магде лечить больных бродяг и бездомных животных. Так что, времени на что-либо другое почти не остаётся…

Он не сводил с меня пристального взгляда.

— Понятно… Благое дело. Но ты всегда такая серьёзная? Ты кажешься взрослой, словно в теле юной девушки живёт женщина, которая уже успела пережить личную драму — и не одну. Неужели тебе совсем никогда не хочется отвлечься? Позволь же узнать, сколько тебе лет?

— Мне девятнадцать, а… тебе? То есть вам…

— Пожалуйста, не называй меня на «вы», а то я начинаю чувствовать себя глубоким стариком, — усмехнулся он. — А вообще, если интересно, двенадцатого февраля мне исполнится двадцать три года. По григорианскому календарю, — зачем-то добавил он.

Значит, он ненамного старше меня, хотя и выглядит несколько взрослее.

Я не знала, куда нас может завести этот разговор, и не знала также, как его достойно закончить. К счастью, меня спас звонок Мисс Магды.

— Дорогая, ты сейчас очень занята? — затараторила она в трубку, едва я приняла вызов. — Извини, что беспокою тебя так поздно, но если у тебя есть возможность, то срочно приезжай в Центр, случай очень серьёзный. У мальчика угроза асфиксии и удушья. Приезжай как можно быстрее.

— Хорошо, сейчас приеду, — пообещала я, нажимая отбой.

Ох, спасибо тебе, моя спасительница! Я мысленно поцеловала её в увядшую щёчку, кусая губы и стараясь не улыбнуться.

— Милая старушка… К сожалению, я должна ехать. Прямо сейчас, — сообщила я, делая вид, что несколько расстроена. Хотя на самом деле была бесконечно рада, что появился повод улизнуть из ресторана и прекратить беседу, продолжение которой грозило превратиться для меня в изощрённую пытку.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Бальдерик Рэй, смотря мне прямо в глаза. Я невольно отвела взгляд.

— У ребёнка сильный аллергический приступ, и так получается, что я его последняя надежда. Мне надо вернуться обратно в Центр, меня там уже ждут.

Я посмотрела на него и тут же снова перевела взгляд на стену.

— Понимаю… Твой долг — прежде всего, — промолвил он.

— Это, в общем, не долг… а сострадание.

Он понимающе кивнул.

— Ну, тогда тебе обязательно надо идти.

— Ещё раз спасибо за приглашение и прошу меня извинить за испорченный вечер… — расплылась я в фальшивых извинениях.

— Всё нормально. Не извиняйся.

Я встала, собираясь покинуть его, но и он тоже. Поднялся и взял своё пальто со спинки стула. Господи, только не это!

— А ты… — растерянно пролепетала я.

— Пожалуй, я отвезу тебя. Так ты быстрее доберёшься, чем на метро; и потом, мне всё равно нужно заехать в «рощу», навестить кое-кого.

— Но ужин… официант сейчас принесёт. Кто будет его есть?

— Ерунда. Это всего лишь еда, — сказал он безразличным тоном, бросая несколько купюр в книгу меню.

— Да я могу и на такси… — всё ещё пыталась упираться я, но он лишь глазами показал мне на выход.

Я чертыхнулась про себя. Этого мне ещё не хватало! Я не могла от него отделаться в грубой форме, как от того приставучего типа в институте. Теперь придётся терпеть и выдавливать из себя хорошие манеры!

Он помог мне надеть куртку и поправить волосы, вдобавок распахнул передо мной дверь, — от этого я почувствовала себя ещё более глупой гусыней, которая не привыкла принимать элементарные ухаживания от мужчин.

— Ну что ты так волнуешься? — спросил он, улыбаясь. Наверное, его сильно забавляла моя скованность перед ним.

— Я? Да нет, вроде… — вяло возразила я.

Когда мы подошли к его огромному чёрному автомобилю, отполированному до глянцевого блеска, я опять сильно закомплексовала. Бальдерик Рэй щёлкнул ключом, отпирая автоматический замок. Я хотела было сесть на заднее сиденье, но он оказался быстрее и, обогнав меня, открыл переднюю дверь со стороны пассажира, приглашая садиться. В машине было настолько чисто и в ней царил такой идеальный порядок, что я с ужасом посмотрела на свои ботинки, которые показались мне чудовищно грязными. Я робко села и прижала к животу сумку, словно пытаясь защититься ей от непонятной опасности. Бальдерик Рэй бросил на меня косой взгляд, и, я и ахнуть не успела, как он быстро наклонился и застегнул мой ремень безопасности, оказавшись настолько близко ко мне, что я каждой клеточкой тела ощутила недопустимое и грубое вторжение чужого в своё личное пространство. Возможно, это всё мои домыслы, но мне показалось, что он сделал это нарочно, чтобы лишний раз позабавиться моим смущённым состоянием. Он ловко вырулил со стоянки, одной рукой крутя руль, второй — включая магнитолу, из которой совершенно некстати Энрике Иглесиас затянул романтичную песню о любви.