Маскарад благих желаний - Галина Владимировна Романова

– Шустрая какая! – округлил глаза Юркин. – Мы Воробьева час назад закрыли. Ордера пока нет.

– А если мы тихонечко с тобой, под покровом ночи, а? Леша?

– Что тебе не терпится, не пойму? Уже завтра ордер будет. Утром. И на законных основаниях зайдем в дом. В присутствии понятых. Незаконное проникновение, знаешь, чревато, да?

– Но иногда промедление смерти подобно. Вдруг там собака помирает в каком-нибудь подвале? Не жалко псину, майор Юркин? В общем, так… – Надежда сорвалась с места в прихожую. – Ты как хочешь, а я поеду к Воробьеву. Похожу, осмотрюсь. Если что-то не понравится, то в дом войду. Все, пока.

И когда она уже схватилась за дверную ручку, чтобы выйти из квартиры, Юркин поймал ее за воротник куртки, попридержал и выдохнул прямо в ухо:

– Жди меня, капитан. Я мигом. Едем вместе…

Глава 29

– Никакой экономии электроэнергии! – возмущался Юркин, стараясь передвигаться незамеченным.

Но выходило так себе. Вся улица отлично освещалась. Видимость была прекрасной, невзирая на поднявшуюся метель. Во многих окнах горел свет, время было еще не позднее.

– А я говорил тебе, что Гришина, перед тем как попасть в дом Грекова после его возвращения, была у доктора в гостях?

– Не говорил, – Рыкова обернулась, вытаращив глаза. – А как узнал?

– Он сам рассказал. Я только подтолкнул его немного.

– Как подтолкнул? – Она неожиданно остановилась, заметив впереди сразу две машины, едущие им навстречу. – Как-то надо конспирироваться. А то потом все сразу вспомнят, кого видели на улице.

– Потом, это когда?

Он не был против, когда она встала к нему лицом к лицу и положила руки ему на плечи. Но ответ получить хотел бы.

– Когда в доме Воробьева обнаружат разбитым какое-нибудь окно.

И как только машины почти поравнялись с ними, Надя схватила его за затылок, наклонила голову и начала целовать. Сначала просто прислонив свои губы к его. Но он инициативу принял. И ответил на ее порыв. И начал целовать ее тоже. С языком! Очертенеть можно от таких вольностей. Сам от себя не ожидал. Но…

Но целовать ее было сладко, да.

– Какое окно, Надь? – спросил Юркин, когда машины проехали и они оторвались друг от друга.

– Какое-нибудь. – Она часто дышала, рассматривая его рот со странным выражением. – Как мы попадем в дом, если все двери окажутся заперты?

– Никак, – ответил он строгим голосом старшего по званию и по должности, да и по возрасту тоже.

Ей было тридцать, а ему почти сорок.

– Не нуди, Леша! – прикрикнула она и потащила его в сторону дома Воробьева. – По закону мы имеем право проникнуть в помещение, если там, по подозрению, совершено преступление.

– Не совершалось там ничего, – возразил он неуверенно. – И подозреваемый под стражей. Там не может быть ничего такого…

– Мы не можем знать этого наверняка! – повысила она голос. Встала у запертой калитки, подергала ее. – Заперто, блин! Идем в обход. Будем искать какой-нибудь лаз.

– А если его нет?

Он уже пожалел, что пошел у нее на поводу. Ему уже грозили выговором, если окажется, что Воробьев не при делах. И если накатает впоследствии на него жалобу.

«Смотри у меня, Юркин! – повышал голос начальник сегодня в шесть вечера. – Не дай бог сунешься без ордера к Воробьеву в дом! Уволю к чертовой матери! И статью тебе впаяю – проникновение со взломом. Человек уважаемый. А у тебя ни единого повода нет для подозрений, ни единого факта или улики». – «Он врет, товарищ полковник», – пытался возразить Юркин. «Все врут! – вспылил начальник. – Это не повод хватать людей и заключать их под стражу. А ты закрыл Воробьева! Только потому, что он начал путаться в ответах? Ты даже не под протокол его допрашивал, а просто болтал у калитки! Ну, майор… Смотри, не наломай дров!..»

И вот он, наплевав на все предостережения, идет вдоль забора в поисках тайного лаза. Куда подевались его рассудительность и осторожность?

– Надя, давай вернемся. – прошипел он ей в спину.

– Нашла! – было ему ответом. – Иди сюда. Здесь забор ниже. Помоги мне, Юркин!

В том месте, о котором Надя говорила громким шепотом, забор действительно был ниже на полметра. И подсадить ее, чтобы помочь перелезть, будет элементарно. А вот как ему потом попасть на ту сторону забора – непонятно. Получится, нет? Навыков напарника капитана Рыковой у него точно нет. И ловкости такой – тоже. И он не столько боялся куртку порвать или штаны, сколько опасался выглядеть неуклюжим.

– Лезь! – скомандовал он, подставив под ее ногу крепко сцепленные ладони.

Он даже не почувствовал, как она наступила. Мгновение, и Рыкова уже по ту сторону. А вот с ним самим все оказалось куда сложнее. Тонкий металлический профиль забора, стоило Юркину ухватиться за его край, тут же начал гнуться. Ни тебе подтянуться, ни упор принять. Металл гремел, Рыкова шипела на него из-за забора. Наконец, кое-как подтянувшись, он перебросил правую ногу поверх тонкого металлического листа и через мгновение рухнул под ноги Надежде.

– Ну, ты тот еще скалолаз, Юркин! – недовольно проворчала Рыкова, помогая ему подняться. – Не топчись по снегу. Следы останутся. Иди вдоль забора.

Он хотел ей возразить и заверить, что разыгравшаяся метель все их следы занесет. Но не стал. Потопал след в след за ней.

Задний двор Воробьева представлял собой гибрид сада и нескольких зон отдыха. Юркин насчитал целых три беседки со скамейками и деревянными креслами внутри.

– Зачем ему, если жил один? – удивленно прошептал он Наде на ухо, когда они остановились у задней двери дома доктора.

– Может, он мечтал жениться? – предположила она тоже шепотом.

– На ком? Ему лет… знаешь, сколько? Пятьдесят пять! Если не женился до сих пор…

– Ты, Леша, тоже не мальчик. Сорокет тебе уже. А холостой. – Она подергала ручку задней двери. – Заперто, блин. Чего делать станем? Окна бить?

– Погоди, – отозвался он ворчливо и полез в карман. – Есть у меня способ. Не хотел, да придется. Все лучше, чем окна бить.

Он достал из кармана связку отмычек, присел на колени. Приказал ей светить телефоном прямо в замочную скважину. Хорошо, что замок был всего один. Иначе Юркину пришлось бы попотеть.

– Готово, – проговорил он, когда в замке раздались сразу два щелчка. – Перчатки надень. Ноги отряхни, чтобы не наследить.

Рыкова послушно выполнила все его указания. И даже шарфом подошвы ботинок вытерла.

Они вошли в темный коридор, медленно прошли им до кухни. Потом поочередно обошли все четыре комнаты, осторожно заглядывая во все шкафы. Везде было стерильно чисто, аскетично – и никаких намеков на