Рейды в стан врага - Степан Бунaкoв

При подготовке десантников к действиям в глубине вражеской обороны мы особо подчеркивали роль внезапности. А разведчикам прямо говорили: решительность и внезапность - основа успеха. Ведь разведчики обычно действуют малыми силами и часто без достаточного огневого обеспечения. Внезапность дает им возможность добиться максимальных результатов при наименьшей затрате сил, средств и времени. Разумеется, в сочетании с инициативой и смелостью. В отваге и находчивости наших разведчиков сомнений не было. Бойцы и командиры как на подбор: как говорят, и в огонь, и в воду. Штаб бригады гордился подразделением разведки и не жалел сил для совершенствования его боевых качеств.

Не обошлось без потерь в группе Христофорова. В схватке с врагом погибли отважные воины - старшина

разведывательной роты бригады Амелин, старшина 1-й статьи Гришечкин и связной Костельцов. Девять разведчиков получили ранения. Оказав им первую помощь, капитан Христофоров с оставшимися бойцами продолжал выполнять боевую задачу. Достигнув железной дороги, разведчики взорвали рельсы. Как потом выяснилось, железнодорожное полотно было разрушено еще в нескольких местах передовыми подразделениями бригады из первого броска.

Первый стрелковый батальон в это время развивал наступление на юг и юго-восток. Роты вели в атаку офицеры В. П. Бурдин, С. А. Резников. Г. Джигнаев. Огнем их поддерживали пулеметная рота С. С. Крылова и минометная рота Г. Н. Земцова.

Противник предпринял несколько контратак. То и дело завязывались жаркие стычки. Но десантники решительно громили вражеские опорные пункты. Не выдержав натиска десантников, противник бросал артиллерию и автомашины и отходил от берега.

В первом же бою наладилось тесное взаимодействие между нашими подразделениями на берегу и штурмовой авиацией. Летчики звеньями атаковывали вражеские опорные пункты, а десантники завершали разгром.

Майор Кондратов, опасаясь, что противник отрежет батальон от берега, приказал Г. Джигнаеву с ротой наступать по берегу озера к устью реки Тулоксы. Учитывалось также и то, что наибольшее огневое противодействие противник оказывал именно тут и мог помешать высадке остальных сил бригады.

По указанию командира батальона с этой ротой находился старший лейтенант Трубачеев. В ходе атаки он доложил, что продвижению подразделения мешает опорный пункт противника. Вскоре поступили сведения о том, что десантников прижимает к земле огонь из дзотов, обнесенных проволочными заграждениями в три-четыре кола. Дзоты, развернутые амбразурами в сторону озера, обстреливали даже наши десантные катера. Вражеские пулеметчики и артиллеристы не подозревали, что к ним с тыла заходит наша рота морской пехоты.

Внезапность удара ошеломила оборонявшихся. Их сопротивление было быстро сломлено. Рота десантников захватила вражеский опорный пункт. В числе трофеев оказалось шесть орудий разного калибра, пять станковых пулеметов, артиллерийский тягач, полевой склад боеприпасов.

Вслед за первым батальоном высадился на берег и второй. Его командир майор П. Т. Калинин, связавшись по радио с майором Кондрашовым, уточнил обстановку и, развернув батальон на север, двинул роты на противника.

Командир бригады и штаб находились пока на кораблях и со своих плавучих КП руководили действиями десанта на берегу. В любой момент мы знали, кто где находится, с какими трудностями сталкивается и как развивается бой. Находившиеся рядом командир высадки и командир отряда кораблей артиллерийской поддержки флотилии выполняли все заявки и просьбы наступавших батальонов.

Плацдарм расширялся. Начала работать береговая база высадки, которую возглавлял капитан 3-го ранга П. И. Турыгин. Под огнем противника саперы строили причалы, а гидрографы обозначали вехами пути подхода к берегу судов и кораблей.

Подполковник Блак с оперативной группой офицеров штаба бригады отправлялся на плацдарм со вторым броском. Перед тем как сесть на катер, комбриг связался со мной по радио.

- Я пошел, - услышал его голос. - До скорой встречи!

С нашей шхуны хорошо было видно, как от сторожевого корабля "Конструктор" отошли три катера и на полном ходу устремились к задымленному берегу.

"Теперь и наш черед скоро", - прикинул я, поглядев на часы. Минуты тянулись мучительно долго. Со шхуны из-за дыма и пыли было трудно наблюдать за берегом и оперативно влиять на обстановку.

На ходовом мостике ко мне подошел командир корабля капитан 3-го ранга Пантелеев. За последние сутки он ни на секунду не сомкнул глаз. Его заострившееся лицо посерело, глаза покраснели. Пантелеев очень устал, хотя старался не показывать этого.

- За вами идут, - сказал командир шхуны, кивнув головой в сторону берега.

Там, вспенивая воду, держали курс на наш корабль катера. Пантелеев протянул руку:

- Расходятся наши дороги. Надеюсь, что и дальше у вас все пойдет хорошо. Ни пуха ни пера...

Я поблагодарил командира корабля за добрые пожелания, за гостеприимство. Всего несколько дней назад мы познакомились, но на всю жизнь осталось приятное воспоминание об этом скромном морском офицере. Без

шума он делал свое нелегкое и опасное дело, заботился о том, чтобы десантники без каких-либо задержек прибыли на место высадки. И в том, что операция началась вовремя и успешно, была прежде всего заслуга моряков, таких, как Пантелеев, командиров боевых кораблей и транспортных судов.

Первый из подошедших к шхуне катеров уже швартовался к борту. Я отдал необходимые распоряжения командирам подразделений боевого обеспечения, офицерам штаба и направился на катер. Капитан Шапошников следовал за мной.

- А мне как быть, товарищ майор? - раздался сзади голос лейтенанта Пьянкова, командира взвода ПВО.

- Грузиться и высаживаться на берег со своими счетверенными пулеметными установками. Вот и катер за вашим взводом идет.

- Ясно! - задорно ответил лейтенант. - Задачу понял. - Он повернулся и побежал к взводу.

- Товарищ майор, возьмите перевязочные пакеты, могут пригодиться, участливо предложил подбежавший к борту корабля фельдшер, назвавший себя Николаем Родионовичем Закабуниным. - А может, и спирту немного прихватите? На воде холодно.

- За пакеты спасибо, а спирт не нужен. Там и без него жарко. Да и непьющий я, Николай Родионович.

Мне показалось, что фельдшер обиделся за то, что его неправильно поняли.

- Не для пьянства, товарищ майор, а на случай ранения, может помочь, говорил он.

В его говоре угадывалось что-то знакомое.

- Не смоленский? - спросил я.

- Точно. Из Дорогобужа, - ответил фельдшер.

- Значит, земляк!

Дальше все получилось неожиданно и даже странно. Я достал из полевой сумки свою фотокарточку, написал на обороте адрес своего места рождения и протянул ему со словами: