Благословенный. Книга 7 - Виктор Коллингвуд

того соперником своей военной славы. Даже бесценный опыт, выказанный Сен-Сиром на полях сражений, позволивший ему приобрести славу непревзойдённого тактика, не могли поколебать его мнения на сей счёт. Но на войне следовало забыть о личных предпочтениях и предубеждениях, что Жубер с переменным успехом и пытался сделать.

— Слушаю вас, Лоран!

— Консул, польский легион выразил желание переправиться через реку вплавь! — сообщил генерал, почтительно отдавая честь.

Поляки, пришедшие через австрийские владения, были включены в состав корпуса Сен-Сира. Их было немного — чуть более тысячи — и они настойчиво требовали выделить их в отдельный «легион» под командованием своего генерала, князя Антония Радзивилла. Однако Жубер, посмеявшись над их претенциозностью, включил польские части в состав корпуса Сен-Сира, существенно усилив тем самым его кавалерийскую составляющую. Правда сам командующий корпусом был совершенно иного мнения, почитая войска Радзивилла почти бесполезными из-за крайне низкого уровня дисциплины.

— Ну что же, с равнодушием произнёс Жубер — раз хотят, пусть переправляются!

— Виват! — также восторженно кричали поляки, расстраивая фронт и давя друг друга, для того чтобы увидеть его. Жубер осмотрел реку, слез с лошади и сел на бревно, лежавшее на берегу. По бессловесному знаку ему подали трубу, он положил ее на спину подбежавшего счастливого пажа и стал смотреть на ту сторону. Потом он углубился в рассматриванье листа карты, разложенного между бревнами. Не поднимая головы, он сказал что-то, и двое его адъютантов поскакали к польским уланам.— Что? Что он сказал? — слышалось в рядах польских улан, когда один адъютант подскакал к ним. Было приказано, отыскав брод, перейти на ту сторону. Польский уланский полковник, красивый молодой человек, раскрасневшись и путаясь в словах от волнения, спросил у адъютанта, позволено ли ему будет переплыть со своими уланами реку, не отыскивая брода. Он с очевидным страхом за отказ, как мальчик, который просит позволения сесть на лошадь, просил, чтобы ему позволили переплыть реку в глазах императора. Адъютант сказал, что, вероятно, император не будет недоволен этим излишним усердием. Как только адъютант сказал это, молодой офицер со счастливым лицом и сияющими глазами, подняв кверху саблю, прокричал: «Виват!» — и, скомандовав уланам следовать за собой, дал шпоры лошади и подскакал к реке. Злобно толкнув замявшуюся под ним лошадь, он смело бухнулся в воду, направляясь к быстрине течения. Сотни уланов поскакали за ним. Было холодно и жутко на середине и на быстрине течения. Первоначальный энтузиазм быстро сошёл на нет; уланы цеплялись друг за друга, сваливались с лошадей, лошади некоторые тонули, тонули и люди, остальные старались плыть кто на седле, кто держась за гриву. Те, кто только еще спускался в воду, кричали «виват», те же, что уже доплыли до половины, кричали от ужаса или молились, поминая через слово «матку боску ченстоховску». И всё же, поляки упорно старались плыть вперед, на ту сторону и, несмотря на то, что за полверсты была переправа, гордились тем, что они плывут и тонут в этой реке под взглядами человека, разговаривавшего о чём-то с начальником штаба и даже не смотревшего на то, что они делали. Когда вернувшийся адъютант, выбрав удобную минуту, позволил себе обратить внимание императора на преданность поляков к его особе, Жубер, разряженный как петух, в великолепном, широком трёхцветом шарфе на поясе, встал и, подозвав к себе генерала Сульта, стал ходить с ним взад и вперед по берегу, отдавая приказания и изредка недовольно взглядывая на тонувших улан, чьи вопли сбивали его с мысли. В конце концов, Жубер поехал далее по линии движения, торопя другие колонны на переправу. Человек сорок улан потонуло в реке, большинство прибилось назад к этому берегу. Полковник и несколько человек переплыли реку и с трудом вылезли на тот берег. Но как только они вылезли в тесно облепивших, стекающих ручьями мокрых мундирах, в которых теперь им предстояло провести весь нежаркий весенний день и идти в бой, как тотчас же вновь обнажили сабли и закричали: «Виват!», восторженно глядя на то место, где стоял Жубер, но где его уже не было, и в ту минуту почитали себя счастливыми.

* * *

Командующий Второй Армией генерал-поручик Бонапарт смотрел вниз, где в долине реки раскинулся небольшой городишко Камбург. Несколько десятков островерхих домов с кирпично-красными черепичными крышами, какой-то средневековый замок, паривший над весенней дымкой сине-зеленый медный шпиль кирхи — вот и весь городок. Однако, он занимал оба берега реки, и поэтому французы, переходившие сейчас Заале по мосту Камбурга, были малоуязвимы для ядер и картечи: их обстрелу мешали городские дома.

Русские и немецкие батарее и были устроены наверху, на гребне холма, у подножия которого и находился Камбург. Пехотные части из немецкого корпуса генерала Лестока устроились за гребнем холмов, чтобы не нести особых потерь от ответного огня французов.

Завязался бой. Корпус Лестока уверенно отражал атаки французов. То выстраиваясь в линию, то вставая в каре, он хладнокровно подпускал противника на самую близкую дистанцию, а затем расстреливал его беглым батальным огнём. Огонь французских батарей, сосредоточенных на другом берегу, был малодейственен: отразив очередную атаку французов, немцы снова уходили за холм, укрываясь от огня противника.

Жубер, к своему изумлению, понял, что оказался вовлеченным во все более ожесточающуюся битву, рассчитанную на измор, против все прибывающих русско-германских войск. Естественной его реакцией было немедленно ввести в дело новые и новые корпуса, протиснув их на плацдарм дабы удержать свое начальное превосходство и добиться победы, пока шансы окончательно не пропали. Как раз этого и желал генерал Бонапарт — постепенного перемалывания сил противника. И военный консул торопливо гнал свои войска через узкий мост у Камбурга, надеясь создать-таки численный перевес и преодолеть сопротивление немецких корпусов, одержав победу на левом берегу Заале.

* * *

Шёл третий час боя, а французы так и не сумели вырваться с плацдарма у Камбурга.

Генерал Бонапарт с удовлетворением наблюдал за тем, как сине-белая змея французских войск непрерывной лентой вливается через мост на левый берег Заале. Всё происходило именно так, как он того желал. Французская армия, ограниченная пропускной способностью узкого моста, слишком медленно накапливала силы и не могла сломить ограниченные силы немцев.

«Жубер, наверняка, твердит сейчас себе: 'ну вот еще чуть-чуть, еще немножечко,… переброшу еще одну полубригаду, еще одну батарею, и победа будет за мною!» разумеется, бедняга понятия не имел что именно в это самое время на помощь немцам спешит сразу несколько русских соединений русских: дивизия Остермана-Толстого и Каменского с юга, из Первой армии Кутузова, корпуса Милорадовича