Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

Люди Среднего Севера подняли щиты и копья.

И Полчище обрушилось на Армию Среднего Севера. Убитым некуда было падать, настолько скученной и жестокой была свалка. Паникой были охвачены лица. Нелюди визжали и лязгали зубами. Шранки, смятые необъятной волной напирающих собратьев, устремлялись вперед, подчиняясь каждой клеточкой своей звериной сущности инстинкту разрушения. Люди съежились от этой ураганной скорости, задохнулись от отвратительной вони: будто неслись продавцы тухлой рыбы в загаженных лохмотьях.

Но Люди устояли. Тяжело вооруженные, с твердой решимостью в сердце и мощью в теле, они знали, что этот полет несет им гибель. Потоки стрел и копий заполняли чернотой пространство, обрушивались на ряды с бесшумным стуком, но только те, кто по глупости поднял голову, были ранены или убиты. Учитывая уроки предков, люди сражались крупными фалангами, передние прижимались спинами или плечами к щитам стоящих сзади, так что все построение ощетинилось, как репейник, застрявший в волосах земли. Галеоты и тидоннийцы сжимали в руках копья и нансуры – короткие мечи для ближнего боя, протыкая тварей, налетающих на их щиты. Туниеры предпочитали боевые топоры, излюбленное оружие своих отцов.

Лучники защищали свои позиции сразу за основной линией, дугой пуская стрелы одну за другой над головами своих соплеменников. Все, даже прославленные агмундрманы, стреляли вслепую, зная, что их стрелы даже если попадут в цель, то потери будут незначительными до безнадежности.

Для рыцарей и танов, оставшихся на своих пони позади основной линии, происходящее казалось безумным представлением, вроде тех, что исполняет на сцене большая труппа танцоров при дворе короля. После недель мелких стычек со шранками такой напор и массовое уничтожение будоражили кровь. Но им оставалось только наблюдать, так как шранки поглотили саму землю, по которой они намеревались проехать. Сотни людей бросили своих коней в надежде пробиться вперед к товарищам по оружию, но Судьи остановили их под страхом смертной казни и проклятия, напомнив об аспект-императоре и военных запретах. В каждой фаланге велся строгий учет бойцов, и каждый из них был связан жесткими правилами незаменимости.

Граф Хиренгар из Канута презирал Судей. Он был из тех воинственных мужей, которые не могут спокойно наблюдать, как его бойцы терпят поражение, предоставив им самим обдумать последствия его действий. Пока Судьи пытались задержать его, он убил двоих и тяжело ранил третьего. Затем, поскольку из-за шума не было слышно никакого сигнала, он вместе с танами беспрепятственно проскакал к фаланге своих земляков в самую гущу свалки. Его отряду удалось пробиться на тридцать ярдов перед основной линией, где бородатые тидоннийцы, издавая беззвучные боевые кличи, яростно размахивали мечами и топорами. Но шранки смяли их, взобравшись по спинам своих собратьев, прыгнули навстречу злополучным рыцарям. Хиренгара стащили с седла за бороду. Граф бесславно погиб в смертельном водовороте.

Ошеломленные, растерянные, его подчиненные дрогнули, смяли ряды. Но когда паника вспыхнула среди них, как лесной пожар, четыре Лазоревки пронеслись над ними в развевающихся золотистых накидках, бормоча заклинания над звенящей тишиной. Зависнув на высоте верхушек дерев, они уничтожали шранков сверкающими световыми косами, дав передышку измученным канутцам.

Сваяльские ведьмы каждый раз спешили туда, где людям приходилось особенно трудно, проливая волшебный свет своего ужасного промысла, отчего их накидки поблескивали, как медузы в глубине. Их уста излучали снопы света. Руки бледно мерцали, сея смерть вокруг. Оправившись от первоначального шока, воины Среднего Севера собрались, с некой долей изумления признавая, что они были готовы ко всему происходящему. Как пройти десять шагов, когда вокруг горы трупов. Как вытянуть раненых и убитых товарищей из своей линии. И даже как сражаться в воздухе, поскольку шранки в своем неистовстве, цепляясь когтями за спины и плечи собратьев, прыгали на передние ряды.

Смерть собирала богатый урожай. Шранки гибли в огне. Их прокалывали насквозь и растаптывали. Они сползали в предсмертной агонии, скребя когтями по щитам. Но они продолжали прибывать, колыхаясь под летящими ведьмами и их истребляющими лучами, вопя так, что лопались барабанные перепонки. Дрогнувшие передние ряды смешались с арьергардом. Вскоре раненые оказались за основной линией, стеная о воде и бинтах или просто падая в пыль. Судьи прошлись вдоль линии, с высоко поднятыми золотыми кругораспятиями, без конца призывая к порядку, но их никто не слышал. Словно сама преисподняя поднялась на поверхность. И они удивлялись, как простые люди смогли выдержать такое испытание.

А потом медленно и неумолимо иной звук проник в оглушительный шум, с человеческими интонациями, сначала робко, но постепенно и неотступно нарастая… Пение.

Сияющие люди вскрикнули, ряд за рядом, племя за племенем, пока все не грянули в сверхъестественном унисоне, и крик этот вознесся высоко над ревом Полчища…

«Плач нищего».

Язвы нарывают,От ног культи остались…

И люди Среднего Севера принялись хохотать, в сече и рубке, рыдая от радости уничтожения.

Все монеты, что бросают,Вору достались!

Люди выкрикивали одни и те же строчки, повторяя, как слова молитвы. Они стали осколком чистоты, лозунгом, высоко взметнувшимся над оскверненным миром, и не было человека, отвергнувшего его. Призыв и обет. Брань и молитва. И Сияющие люди сравнялись со шранками и их сверхъестественной яростью, взревели хором, круша черепа и вскрывая внутренности. В едином порыве они ощупью шли к своей вере, высоко поднимая щит своих убеждений…

Так они стали непобедимыми.

Наследники скакали сквозь мрак, земля под ногами казалась жидкой тьмой. Сорвила то и дело клонило в сторону, настолько он устал. Глаза слипались, а голова моталась из стороны в сторону. Темнота обрушивалась на него, и на мгновение он поплыл, теряя сознание… но тут же пришел в себя от резкого толчка. По крайней мере, его пони, Упрямец, оставался верен своей кличке и не выказывал ни малейшей неуверенности.

Время от времени Сорвил выкрикивал ободряющие насмешки Цоронге, который неизменно огрызался. Никто из них не обращал внимания на слова: слова имели значение сами по себе, напоминая о том, что и другие пережили те же самые беды и каким-то образом уцелели.

Наконец, после многих дней блужданий они обогнули Рабский Легион и опередили его, хотя число всадников сократилось до пятнадцати. И теперь, собрав последние силы, они поскакали к пятну мерцающих огней на горизонте, но то, что они приняли за грозу, было не что иное, как лязг и шум сражения…

Он доносился до них сквозь отрывистые удары копыт, бьющих по пыли, сквозь недовольное ржание пони, уставших от удил. Звук, высокий и глухой, звенел, как в пустом баке. Он все нарастал и нарастал, и невозможно было определить расстояние до места, откуда он исходил. Завывая, как тысячи волков, гогоча, как тысячи потревоженных гусей. Звук безмерной силы, по крайней мере для смертных.

Полчище.

Звук был настолько мощный, что Харнилас, при всей его беспощадной решимости добраться до генерала Каютаса, приказал потрепанному отряду остановиться. Сционы застыли в седлах, поглядывая на мрачных спутников в надежде, что пыль скроет их из виду. Сорвил вгляделся вперед, стараясь понять, что там за вспышки и проблески, которые протянулись широкой лентой по горизонту.

Он посмотрел на Цоронгу, но тот, опустив голову, в ужасе закрыл пальцами глаза.

По требованию капитана Эскелес опять создал оптическое увеличение. Волшебное стекло сияло, как алмаз, в окружающей тьме. Сорвил взглянул на остальных, их лица были искажены страхом, измождены, под глазами от невзгод и ожесточения появились темные круги. Затем в воздухе перед адептом сгустились немые изображения…

Наследники ахнули, вскрикнули даже те, кто не мог говорить от усталости.

Весь мир сотрясался от пронзительных воплей. Бросающиеся с воем массы, бледные, серебристые, как косяки рыб в темной воде. Неистовые шранки, заполонившие все пространство, как единый организм, который извивался, как шарф, протянувшийся по всему горизонту. Армию Среднего Севера почти не было видно, она стояла разрозненными, ощетинившимися заставами, соорудив баррикады из наваленных трупов. Только ясно были видны ведьмы Сваяли в пышных накидках из золотой фольги, которые оставляли за собой смертоносные гностические шлейфы… но это не помогало.

Крутнув пальцами, Эскелес изогнул увеличительное стекло невысокой аркой, показывая все больше ужасов. При всей своей мощи и славе Армия Среднего Севера казалась лишь маленьким островком в бурлящих волнах темного моря. Обсуждать увиденное не требовалось.

Северяне были обречены.

И Сорвил вновь подумал в немом изумлении, что эта война реальна…